Книга Бракованные, страница 32 – Наталия Доманчук

Алена перестала улыбаться. Только крепко сжала букет и красную коробочку.

— Мне ничего от тебя не надо! — не крикнула, но сказала это резко.

Дима развернулся и ушел к себе, даже не повидав мальчишек.

Разулся, снял пиджак, прошел в кабинет и сел на кресло. Его щеки горели. То ли от стыда, что он опять ее обидел, то ли от ее взгляда. Что-то было в нем такое, что Дима не мог разобрать. Вроде не гордость и не злость, но что-то точно едкое, обжигающее, дерзкое.

Он включил монитор. Алена сидела на стуле. Коробочка и цветы были в ее руках. Она не плакала. Просто смотрела перед собой.

Ей никто никогда не дарил ни подарков, ни цветов. Пока Алена не пошла в школу, она и не знала, что бывают дни рождения.

Когда Альбине было восемь лет, родители подарили старшей дочери мягкую игрушку: коричневого медведя: большого, плюшевого. Сестра недовольно бросила его на пол и, рыдая, закричала:

- Я хотела платье! Я хотела платье!

Алена подошла и потрогала игрушку: было очень приятно гладить такую мягкую, ворсистую ткань. А потом подняла мишку и прижала к груди.

Альбина ударила ее по руке и отобрала подарок.

Немного повзрослев, Алена узнала, что день рождения есть у всех, просто не все его празднуют. И как-то очень быстро смирилась с этим: ну не отмечают и ее день, и что? Она давно привыкла соглашаться со всем, что было ей уготовано судьбой.

Как-то в институте одна из подружек спросила, когда она родилась, и Алене понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить дату.

Когда в ее жизни появились дети, она решила, что будет отмечать все их праздники. Но вот свой день? Она ведь и ахнула сейчас не из-за цветов, а потому что вспомнила, что за дата сегодня. И смотрела она на Диму не с любовью… хотя нет, конечно, с любовью, но не с той, которую он прочитал в ее глазах. Это было ближе к благодарности, признательности за его внимание.

А теперь этот букет стал напоминать мишку, которого подарили когда-то Альбине, а она подумала, что ей, и подняла с пола. Так и эти цветы. Он принес их не как подарок,а как одолжение: у них общие дети и он должен поддерживать отношения. Но получилось как с мишкой. Это не ее подарок, это чужая игрушка.

Она резко вскочила, подбежала к окну, распахнула его и с размаху выбросила и букет, и коробку.

Дима ахнул. Он, как зачарованный, смотрел на нее и не верил, что она на такое способна. Ни одна другая знакомая ему женщина не выкинула бы подарок за пять тысяч долларов. А Алена избавилась от него, даже не взглянув! А как же простое женское любопытство? Неужели неинтересно было узнать, что в коробочке? Неужели бывают такие женщины?

Дима громко рассмеялся. Похоже, впервые она задела его сердце: прошлась по самому краю, поддела ножкой и чуть наступила. Должно было стать больно, но нет, Диме было приятно. Он улыбнулся:

— Дерзкая девочка. Совсем непростая! — и откинулся на стул, продолжая наблюдать.

А дальше было все как обычно: они поужинали, она почитала близнецам сказки, уложила по постелям и сама зашла в свою спальню.

Дима подключил другую камеру, из ее комнаты, но тут тоже не увидел ничего странного: она села за переводы и занималась ими до двух ночи.

На следующий день, когда он зашел в их квартиру, он Алену не увидел. Раньше всегда, когда он приходил, она ждала его в гостиной, кивала и смотрела вслед, когда он направлялся к мальчикам в комнату.