Онлайн книга «Бракованные»
|
Она лежала и жалела не себя, а его. И мечтала только о том, чтобы ему поскорей стало лучше. Интуитивно она понимала, что он поступил плохо и Сашка прав — так с родными нельзя, но она не понимала главного: она не любит себя и поэтому легко прощает все, что он делает с ней. Ее никто не научил любви. Любви не к ближнему, этого в ней было хоть отбавляй, хоть ведрами черпай и раздавай. Ее не научили любить себя. Только терпению, жертвенности, доброте, прощению и принятию. С этим можно жить, конечно, но сможет ли она быть счастливой, так и не научившись уважать себя? Диме совершенно не спалось. Он умылся, оделся и пошел в офис. Там опять вылил всю злость на боксерскую грушу и решил почитать личные дела всех клиентов, на которых его сыщики собрали информацию. Давид пришел к девяти, нежно ущипнул секретаршу за задницу.От неожиданности Снежана вскрикнула и хихикнула: — Ну Давид Валентинови-и-и-и-ич… Дима кивнул другу в знак приветствия и сразу поинтересовался: — Настроение, смотрю, хорошее у тебя, что-то нарыл? — Угу, — он взял у Снежаны из рук чашку с кофе и подошел к столу. Сел на дубовый темно-красный угол: — Ты был прав насчет Тимона. Я ему жучок в ботинки подсунул, а после сауны мы с Виталькой за ним поехали. Он сделал два звонка и один из них во Владик. Разговор был короткий, но у Витальки тоже знаешь какой нюх, он уверен, что груз у него. Оказывается, у Тимона тесть на ж/д работал, еще до перестройки. — Главное не мельтеши, кроме него могут быть и другие крысы. — Знаю. Все по минимуму. Вечером Дима решил поехать навестить своих на дачу. Он как раз приехал к тому времени, как Алена накрывала на стол, чтобы поужинать. Дима пожелал всем доброго вечера, помыл руки и уселся на свое место за столом. Сашка сидел, опустив голову, и ковырялся вилкой в котлете. Мальчишки испуганно наблюдали. Дима положил себе в тарелку картошку, 2 котлеты и пару ложек салата. Алена взяла пустую тарелку, подошла к плите и положила из кастрюли еще немного картошки. Дима заметил, что она дрожит и у нее трясутся руки. Ему стало нестерпимо стыдно и жутко от того, что он сделал со своей семьей. Ему хотелось сейчас превратиться в маленького мальчика, зарыдать, подбежать к ней, уткнуться носом в ее коленки и просить прощения, и чтобы она его гладила, утешала и сказала, что все хорошо. Почему-то он не представлял себе, как можно взрослому мужчине встать и извиниться. Так не поступают настоящие мужики. Это ведь слабость – признать свое поражение. Это ведь проигрыш, очевидное принятие того, что ты больше не герой. Да, мужчины признают свою вину, они глубоко раскаиваются, сжирают себя, как ржавчина съедает железо, но делают это молча, разрушая свой разум и сердце немыслимыми переливами злости и отчаяния. Он взглянул на Сашку. Тот сидел бледный, сквозь опущенные ресницы смотрел на мать. Игорь уронил вилку на пол, Алена вздрогнула и закусила губу, как будто ей было невыносимо страшно. И тогда Дима не выдержал, встал и сказал: — Я хотел попросить у вас прощения за то, что в прошлый раз вел себя так, как не должен вести себя настоящий мужчина. Я обещаю, чтобольше этого не повторится. Он сел опять за стол и ковырнул котлету. Краем глаза Дима увидел, что Алена немного расслабилась, чуть выдохнула, стала мять картошку вилкой. |