Книга Девочка для Шторма, страница 37 – Ольга Медная

В следующую секунду зал взорвался криками. Ганс уже выхватил оружие, охрана ринулась к лестницам. Шторм мгновенно перехватил Лизу, его руки стальными тисками обвили её талию, не давая упасть.

— На пол! Все на пол! — гремел голос Ганса.

Шторм опустился на колено, увлекая Лизу за собой, закрывая её своим телом от возможных новых выстрелов. Его лицо, обычно непроницаемое, теперь выражало дикую, первобытную ярость вперемешку с ужасом.

— Лиза… Лиза, посмотри на меня, — он быстро ощупывал её, и когда его ладонь коснулась её плеча, она окрасилась в густой рубиновый цвет. Синее шелковое платье стремительно темнело.

— Я увидела… блеск, — прошептала она, чувствуя, как силы покидают её быстрее, чем в тот раз в саду. Но теперь ей не было страшно. Страх ушел, уступив место странному спокойствию. Она сделала это. Она спасла его.

— Дура… Какая же ты дура, — выдохнул Шторм, и его голос дрогнул. Он прижал её к себе так крепко, что она услышалабешеный стук его сердца. — Зачем?

Лиза хотела ответить, хотела сказать, что, возможно, это и есть её безумие — умирать за человека, который её сломал. Но слова застряли в горле. Боль наконец догнала её, вспыхнув ослепительным белым пламенем.

— Шторм… — выдохнула она, прежде чем мир вокруг снова начал погружаться в темноту.

Последним, что она запомнила, был его взгляд. В нем больше не было холода. В нем была такая концентрация боли и ярости, что Лиза поняла: сегодня город умоется кровью. Шторм не просто вернется к своей жестокости — он превратит её в абсолют. Потому что теперь у него действительно появилось «слабое место», и за покушение на него он сотрет в порошок любого.

Ганс, стоявший над ними с пистолетом в руке, посмотрел на своего друга. Он увидел, как Шторм целует окровавленное плечо девушки, и понял — его предупреждения опоздали. Шторм больше не принадлежал себе. Он принадлежал этой девчонке, которая только что купила его жизнь ценой своей крови. И эта связь была опаснее любой пули.

Боль была странной — не острой, а тягучей, словно по венам вместо крови пустили расплавленный свинец. Лиза открыла глаза, и первое, что она увидела — стерильную белизну потолка, которая мгновенно напомнила ей о палате матери. Круг замкнулся. Только теперь на больничной койке, окутанная проводами мониторов, лежала она сама.

Воспоминания возвращались рваными вспышками: оглушительный грохот выстрела, запах пороха, перемешанный с ароматом дорогого парфюма Шторма, и то, как мир накренился, когда она толкнула его в плечо. Она помнила его лицо в ту секунду — не маску холодного зверя, а гримасу первобытного ужаса.

— Проснулась… — голос был хриплым, надтреснутым.

Лиза медленно повернула голову. Возле кровати, в глубоком кресле, сидел Шторм. Его вид пугал: безупречный пиджак исчез, рукава белой рубашки закатаны, на манжетах — бурые пятна её крови. Он не брился несколько дней, а в глазах, которые всегда казались Лие кусками льда, сейчас горело что-то темное, лихорадочное.

— Зачем ты это сделала? — Он подался вперед, сжимая ее ладонь так сильно, словно боялся, что она растворится в воздухе. — Ты должна была упасть на пол, Лиза. Ты — юрист, ты должна была думать, а не лезть под пулю.

— Я… я не думала, — прошептала она, и каждое слово отозвалось резью в груди. — Я просто увидела блик… и поняла, что тебя сейчас не станет.