Книга Девочка для Шторма, страница 61 – Ольга Медная

Шторм двигался бесшумно, как тень. Двое охранников упали, не успев вскрикнуть. Третий, увидев его лицо, замер — и этого мгновения хватило, чтобы нож вошёл точно между рёбер.

Лифт, лестница, коридор. Каждый шаг отдавался в висках, но сердце билось ровно. Он не спешил — торопиться было некуда. Всё, что ему нужно, ждало в кабинете.

Ганза сидел за столом, заваленным документами и трофеями — фотографиями разрушенных складов, копиями договоров, даже личными вещами Шторма. Он поднял глаза, когда дверь распахнулась, и улыбка медленно сползла с его лица.

— Ты… — он попытался встать, но рука Шторма придавила его к креслу.

— Думал, я потерял всё? — голос Шторма звучал тихо, почти ласково, но в нём звенела сталь. — Нет. Я нашёл то, что нельзя отнять.

Ганза попытался схватить пистолет со стола, но Шторм перехватил его руку, вывернул запястье с хрустом. Враг вскрикнул, но крик тут же захлебнулся — Шторм сжал его горло, не до конца, лишь чтобы почувствовать, как пульс бьётся под пальцами.

— Это не месть, — повторил он, глядя в глаза Ганзы, где теперь плескался не триумф, а животный страх. — Это — точка.

Ганза дрался отчаянно, но против холодной ярости Шторма его ярость была лишь судорогами загнанного зверя. Удар в висок — и враг рухнул на пол, хрипя, с разбитым лицом, с кровью, стекающей по дорогому ковру.

Шторм стоял над ним, тяжело дыша, но не испытывая ни капли удовлетворения. Только пустоту. Он опустился на корточки, взял Ганзу за подбородок, заставляя смотреть на себя.

— Ты хотел мою империю? — прошептал он. — Теперь у тебя нет ничего. Как и у меня когда-то. Но я нашёл то, ради чего стоит жить. А ты?

Ганза что-то пробормотал, но Шторм уже не слушал. Он поднялся,вытер нож о рукав и направился к выходу.

На рассвете он стоял у порога дома, где спали Лиза и их сын. В окне мелькнул свет — Мария, дежурившая у постели Лизы, заметила его силуэт и молча открыла дверь.

— Всё кончено, — сказал он, проходя внутрь.

Лиза проснулась, едва он сел рядом. Её пальцы тут же нашли его ладонь, холодные и дрожащие.

— Он больше не угроза, — Шторм прижал её руку к своей груди, туда, где билось сердце. — Теперь мы можем жить.

Она ничего не сказала — просто прижалась к нему, вдыхая запах пороха и крови, но чувствуя под ним что-то новое. Что-то, чего не было раньше.

Спокойствие.

За окном медленно светлело. Город просыпался, не зная, что ночь забрала последнего врага. Шторм смотрел на сына, на жену, и впервые за долгие годы понял: война окончена.

И началась жизнь.

Утро в тайной клинике, куда Шторм перевёз Лизу с сыном, начиналось с мягкого света, пробивающегося сквозь плотные шторы. Лиза приоткрыла глаза, прислушиваясь к размеренному дыханию сына в кроватке рядом. Он рос на удивление быстро: пухлые щёчки, крепкие пальчики, первые попытки фокусировать взгляд. В эти мгновения Лиза чувствовала, как внутри неё расцветает нечто новое — не просто материнская любовь, а тихая, почти священная уверенность: всё будет хорошо.

Но стоило ей вспомнить о Шторме, как спокойствие рассыпалось на осколки.

Она знала: он в тюрьме. Не в камере для обычных преступников — в особом блоке, где содержались те, кого власть хотела сломать молча. Его обвиняли в организации преступного сообщества, убийствах, саботаже. Список статей занимал несколько страниц — достаточно, чтобы приговорить к пожизненному.