Книга Развод. Прощай, предатель, страница 9 – Вивиан Фокс

— Это… очень памятная вещь, — произношу для Сережи и смотрю в его темные глаза. — Но это память только для двоих. Посторонним о ней знать не обязательно.

Сергей хмурится, глядя на меня.

— Виолетта, спасибо, что проведала Сергея, — говорюя. — Но сейчас пришло ему время отдыхать и остаться наедине с женой.

Она недовольно поджимает губы, но парировать ей нечем. Метнув в меня уничижающий взгляд, она наклоняется и целует Сергея в щеку, задерживаясь дольше, чем положено.

— Я заеду завтра. Выздоравливай, мой хороший.

Я уже закипаю. “Мой хороший”?! Дрянь какая! Ничего у нее не выйдет! Он только мой, и таким останется!

— Спасибо, что приехала, — отвечает он, но не говорит ей держаться подальше от больницы. Это что, значит, что завтра он будет ее ждать?!

Дышу, чтобы успокоиться. Как только Виолетта выходит, я закрываю за ней дверь и, заставив себя улыбаться, возвращаюсь к кровати мужа.

— Что это за кофта такая правда? — спрашивает он.

— Это кофта, которую ты снимал с меня в тот день, когда мы впервые занялись сексом, — улыбаюсь я.

— Правда? — спрашивает он, но в его глазах ни одной искринки теплоты. Мне кажется, что на Виолетту он смотрел с большей нежностью, чем на меня.

— Правда, — киваю, заставив себя продолжать следовать плану. Дорогу осилит идущий. Надо напоминать себе это почаще, чтобы не терять мотивации. — Я тут кое-что привезла.

Роюсь в сумочке, из которой достаю наши свадебные фотографии и свидетельство о браке. Передаю все это в свободную от гипса руку Сергея. Он кладет их на живот и поднимает по очереди, рассматривая.

— Мы улыбаемся, — произносит то, что и так очевидно. — Выглядим счастливыми. А это еще что такое? — он крутит фото, рассматривая с разных ракурсов. — Почему мы тут такие испуганные?

— О, это была история, — смеюсь я. — Когда мы резали торт, фотограф хотел сделать снимки с разных ракурсов и постепенно отходил назад. А у него за спиной стояла ледяная скульптура.

— У нас на свадьбе была ледяная скульптура? — Сергей скептически кривит губы.

— Ну да, — тушуюсь я. — Мне очень хотелось скульптуру лебедя. Ты… ну ты как-то сказал, что я грациозная, как лебедь. Вот я и попросила… а ты сказал, что выполнишь любой мой каприз… так и появилась скульптура.

— И что было дальше?

— А дальше фотограф перецепился через что-то и полетел прямо на эту скульптуру. На автомате нажал на кнопку на камере, и она сделала наше фото. Фотограф потом хотел удалить, но ты сказал оставить.

— Ясно, — сухо отзывается Сережа и берет следующую фотографию.

На неймы целуемся. Глаза закрыты, мы в крепких объятиях друг друга. Одна его рука в моих волосах. Я улыбаюсь, с теплом вспоминая ощущения от его поцелуя. А вот Сережа… он хмурится. Как будто не может осознать или принять, что все это происходило с ним. Это больно ранит мое уже и так потрепанное сердце.

— Ты не помнишь, — шепчу утвердительно.

— Прости, но нет, — отвечает он со вздохом.

Выуживает из пачки свидетельство о браке и внимательно изучает. Я ерзаю на стуле и, вперившись взглядом в окно, начинаю говорить:

— Ты не любишь красную икру, но обожаешь икру минтая. Намазка такая в баночках. Любишь класть ее на сладкую булочку с изюмом и запивать горячим, сладким чаем. Так ты делаешь только дома, чтобы никто другой не узнал. — Делаю судорожный вздох. — Переключиться после работы тебе помогает массаж головы. Ты часто приходишь, ложишься головой мне на колени, и я, зарывшись в них пальцами, массирую, а ты тихонечко стонешь. Потом целуешь мои руки.