Книга Ловушка чувств, страница 30 – Дарья Беженарь

— А как это ещё назвать? — прошептала я, опуская глаза. — Все эти прикосновения… слова…

Он медленно покачал головой, а потом осторожно взял мою руку. Его пальцы были тёплыми, твёрдыми, но касались так бережно, будто держали что-то хрупкое.

— Я не пытаюсь тебя «затащить в постель». Я стараюсь показать тебе, что ты мне небезразлична. Что ты… особенная. И если ты скажешь «нет» — это будет «нет». Без вопросов. Без обид.

Его слова повисли между нами, тяжёлые, настоящие. Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло — барьер, который я выстраивала с такой тщательностью, начал трещать по швам. Но именно этот треск заставил меня действовать резче, отчаяннее.

— Артём, останови Маркиза, я хочу спуститься на землю, — голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала. Внутри всё сжималось, но я не могла позволить себе колебаться. — Мне не нравится всё это. Забудь о том, что ты там себе намечтал в голове. Между нами ничего не может быть. И точка. Найди себе девочку по возрасту, которая будет счастлива с тобой провести время. А меня оставь в покое.

Последние слова вырвались с такой горечью, что даже мне стало больно их произносить. Я отвернулась, боясь увидеть его реакцию, боясь, что малейшая трещина в его взгляде разрушит мою решимость.

Артём медленно натянул поводья,останавливая коня. Тишина, повисшая между нами, была почти осязаемой — тяжёлая, давящая, пропитанная невысказанными чувствами.

— Ты действительно так считаешь? — спросил он наконец, и в его голосе не было ни злости, ни раздражения — только тихая, почти безнадёжная печаль.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. «Да», — хотела сказать я. «Да, это правильно. Это разумно». Но слова застряли в горле, потому что где-то глубоко внутри я знала — это неправда.

— Да, — прошептала я, но голос дрогнул, выдавая ложь.

Артём кивнул, медленно отступая на шаг. Его глаза, ещё недавно такие тёплые и живые, теперь казались потухшими. Он больше не спорил, не пытался переубедить — просто принял мой выбор. И от этого мне стало ещё хуже.

Я неловко сползла с лошади, едва чувствуя землю под ногами. Тело дрожало, в груди жгло. Я стояла, застыв как статуя, боясь даже дышать.

— Хорошо, — наконец произнёс он, и каждое слово звучало как удар молота по стеклу. — Если это то, чего ты хочешь…

Он замолчал, будто подбирая силы для следующего предложения.

— Я не буду настаивать, — продолжил он тихо.

Я кивнула, боясь поднять глаза.

Он развернулся и пошёл прочь, а я осталась стоять, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Внутри бушевал ураган: «Верни его!» Но страх, словно ледяной щит, держал меня на месте.

Когда его фигура скрылась за деревьями, я наконец позволила себе вдохнуть — глубокий, судорожный, полный боли. Руки дрожали, в горле стоял ком. Я закрыла лицо ладонями, пытаясь унять дрожь.

«Я всё сделала правильно. Так будет лучше для всех. Так правильно», — повторяла я как мантру, будто пытаясь вбить эти слова в собственное сознание молотком. Но внутри не было ни капли уверенности — лишь острая, щемящая пустота.

Я медленно побрела по тропинке, не замечая красоты сада вокруг. Листья шелестели, птицы пели, солнце ласково грело кожу — а мне казалось, будто я иду сквозь густой туман, где всё приглушено, размыто, лишено смысла.

«Он совсем ещё молодой. У него вся жизнь впереди. Он найдёт кого-то своего возраста, кто не будет бояться своих чувств, кто не станет ставить тысячу барьеров. Кто сможет дать ему то, что он заслуживает», — рассудок выстраивал безупречную логику.