Книга Придворные памфлеты, страница 7 – Саша Шу, Алекс Стар

— Я совсем плохо говорить по-русски, месьё, — проворковала моя француженка, и очаровательно улыбнулась двум мужикам, отчего ямочки заиграли на её налитых, как яблочки, щёчках.

— А я слышал, что во Хранции девки чудо как умеют ублажить мужика, — задумчиво проговорил Иван, и вдруг ни с того ни с сего скомандовал: — А ну-ка, поцелуй меня, красна девица! Да так, как у тебя дома, во Хранциях, принято!

И тут Мими, сделав шаг вперёд, подошла к этому огромному парню и, привстав на цыпочки, обняла его за крепкую могучую шею, и я увидела, как она приложила свои милые губки к его губам, и так и застыла на несколько мгновений, пока не отступила от него на шаг назад, снова потупив глаза в пол.

— Хороша, чертовка, — с удовлетворением проговорил, причмокивая, Иван, утирая свои губы ладонью, и тут я с ужасом увидела, как он развязывает свои штаны, скидывает с себя свою рубаху, и остаётся совершенно обнажённым.

Так я впервые увидела мужчину полностью без одежды: там, где у меня был пушистый кудрявый холмик внизу живота, у него вздымалась красная дубинка, почти полностью прилипшая к его животу, с причудливым круглым окончанием. И я с изумлением для себя вдруг поняла, что мне нравится это тело и его божественное устройство. Внизу живота под самой красной булавой висел причудливый мешочек, тоже скрытый курчавыми, как у барашка, волосами.

— А у нас в Россеи мужики могут отодраьт любую бабу так, что искры из глаз посыплются, — проговорит Иван,подходя к Мими, продолжавшей безмолвно стоять перед ним. — Снимай свой сарафан, мамзель, дай полюбоваться на тебя, — вдруг приказал он моей бедной служанке, и та послушно сняла с себя всю одежду, оставшись перед ними в одних кружевных панталончиках до колен.

— А это что за одёжка такая? — подал голос Егорка, уже к этому времени тоже оставшийся без рубахи и в одних приспущенных штанах, из которых уже тоже торчала его тугая дубинка, которую он придерживал одной ладонью.

— Какие-то хранцузские штанишки, у них там, наверное, все бабы такие носят, — предположил Иван и снова прикрикнул: — А ну-ка, снимай их, красна девица! Пока мы сами их с теня не сняли! — и Мими послушно приспустила свои панталончики, обнажив свой лобок без единого волоска, как у меня, когда я была маленькой девочкой!

— Ты глянь-ко! Какова, — в изумлении пробормотал Егорка, и его дубинка покачнулась в его руках. — Гладенька, — добавил он, и, подойдя к Мими, положил свою огромную ручищу на её белоснежный животик. — И мягонька, — с удовлетворением добавил он, и запустил свои пальцы между сомкнутых бёдер Мими. — И мокренька, — причмокнул он губами, и его вторая рука легла на грудь Мими, крепко сжимая её.

— А ну-ка, порадуй, нас, девонька, — снова приказал Иван, подступая к моей бедной несчастной Мими, которую сжимал в своих лапах огромный Егорка, и которая стояла, прикрыв глаза от ужаса и крепко сжав свои бёдра, пока его рука скользила вверх-вниз по её голому беззащитному холмику.

— O мой Бог, — в ужасе прошептала Мими по-французски со стоном, и только я, сидя в своём укрытии, понимала, как страшно ей было в тот миг.

— Молодец, девица, — проговорил Иван, укладываясь прямо спиной на дощатый пол в пустынной мельнице и окликая Мими: — Садись-ка сверху на моего красна молодца, — и Мими, перешагнув через его распластанное тело одной ножкой, стала медленно опускаться, пока его торчащая вверх булава не спряталась полностью в моей милой маленькой Мими.