Книга Развод. Куколка для мужа, страница 32 – Саша Шу, Алекс Стар

— Я и так мало времени провожу с ними, и теперь опять всё отменять… — раздумывает он до последнего, и я стараюсь не вмешиваться, чтобы не быть очередной разлучницей. В конце концов, моё дело — присматривать за детьми и воспитывать их! А их отношения с Анжеликой — это их отношения с Анжеликой.

И в итоге мы едем вчетвером! И как бы я ни старалась держаться в стороне, внутри меня всё ликует, что эта глупая стерва ещё проваляется в своей клинике пластической хирургии еще неделю, и я не буду видеть её вечно недовольную рожу. Ничего так не портит людей, как «из грязи в князи», теперь то я это знаю наверняка!

Я переписываюсь со своей Галей, и она мне отвечает: «Поверь мне, деточка, никто не будет думать о тебе, когда тебе будет плохо. Поэтому поезжай и отдохни хорошенько! И помни, что ты никому ничего не должна». И тут я с ней совершенно согласна: кому-кому, а этой Анжеле я точно ничего не должна!

Наш отпуск проходит просто чудесно: всего неделя, но мне кажется, что мы так вместе уже месяц. Мне всегда есть о чём поговорить с Тимофеем, и он всё больше поражается с каждым разом моим глубоким познаниям в бизнесе. Каждый вечер я ухожу спать к детям, но вот однажды, к концу нашей поездки, Тима, немного замявшись, предлагает мне:

— Илона, у нас осталось всего пару дней на море.

— Да, это очень грустно, — отвечаю я ему.

Дай мне волю, и я осталась бы здесь жить! Я же всю жизнь пахала и пахала, и даже не ездила в отпуск: все мои клиентские семинары и командировки — вот и все мои отпуска. А я всегда хотела быть просто мамой и заниматься детьми и домом, и вот в первый раз в жизни у меня сбылась моя мечта!

— Поэтому позволь пригласить тебя сегодня на ужин! — с улыбкой прерывает поток моих мыслей Тимофей, и я переспрашиваю его:

— На ужин?

Интересно, это свидание?

— Ну да, просто ужин, — специально деланно безразличным тоном отвечает Тима.

Ну да, ничего особенного…

Ваня с Марусей сладко посапываю в своих кроватках, а я спускаюсь на нашу огромную веранду в роскошном гостевом доме, который арендовала семья Спасского. Совсем рядом, в темноте, плещется прибой, а сотрудники уже зажгли свечи в стеклянных подсвечниках на ступеньках и перилах. Моё лёгкое летнее платьеразвевается на тёплом морском бризе, и в дрожащем свете свечей я вижу знакомый силуэт: это Тимофей сидит, развалившись, в ротанговом кресле.

За неделю на море он загорел и выспался, и теперь стал ещё сексуальнее. И желаннее.

Это не твой мужчина, это не твой мужчина, — повторяю я про себя, как мантру, приближаясь к нему.

— Выпьешь? — завороженно смотрит на меня мой одноклассник, наливая мне в бокал рубиновой жидкости.

— А ты помнишь, как мы первый раз напились всем классом? — вдруг вспоминаю я наше детство, и Тимофей смеётся в ответ:

— Ага, точно. На дискотеке. В десятом классе. Как сейчас помню, ты была такая красивая. В этом своём чёрном платье в обтяжку, помнишь?

— Чёрном? — поражаюсь я его памяти. — Да, тогда ещё были в моде все юбки и платья в облипку. Не то что у нынешней молодёжи: штаны и футболки.

— Да, я смотрела тогда, как ты танцуешь с Серёжкой Старковым, — мечтательно тянет Тимофей, словно прокручивая перед мысленным взором фильм из прошлого. — И я боялся к тебе подойти. А ты была самой красивой девочкой в классе…

— Скажешь, тоже мне! — смеюсь я, глядя на него.