Книга Джейн Эйр. Учитель, страница 164 – Шарлотта Бронте

– Ну хорошо, сэр. Удовлетворите мое любопытство относительно одной вещи.

Он как будто встревожился.

– Что-что? – сказал он торопливо. – Любопытство – опасный советчик. Хорошо еще, что я не поклялся исполнить любую просьбу!

– Исполнить эту никакой опасности не представляет, сэр.

– Так произнеси ее, Джейн, однако я предпочел бы, чтобы вместо возможного желания прояснить какую-то тайну это была бы просьба о половине всего, чем я владею.

– Ах, царь Артаксеркс! Зачем мне половина ваших владений? Или я, по-вашему, ростовщик, желающий вложить деньги в землю? Я бы предпочла ваше полное доверие. Вы ведь не лишите меня своего доверия, если допустите в свое сердце?

– Я отдаю тебе все мое доверие, Джейн, которое того заслуживает, но, ради бога, не ищи ненужной ноши! Не возжелай яда, не превратись в моих объятиях в новую Еву.

– Но почему, сэр? Вы мне только что объяснили, как вам нравится быть покоренным и как вам приятны настойчивые убеждения. Так не воспользоваться ли мне вашим признанием? Не приняться ли улещивать, умолять и даже плакать и дуться, если потребуется, просто чтобы проверить свою власть?

– Только посмейте проделать такой опыт! Посягните, возьмите на себя лишнее – и игра кончена.

– Неужели, сэр? Скоро же вы сдаетесь! Какой у вас суровый вид! Брови ощетинились, стали шириной в мой палец, а лоб заставляет вспомнить уподобление, которое я однажды прочла в весьма необычных стихах, – «громовых туч суровая гряда». Таким будет ваше выражение в узах брака, сэр?

– А если вы будете выглядеть в узах брака вот так, то я как добрый христианин, пожалуй, вскоре перестану якшаться с какой-то там сильфидой или саламандрой. Но чего ты хочешь, нечисть? Говори же!

– Ну вот, вы уже невежливы, а мне грубость нравится много больше лести. И я предпочту быть нечистью, чем ангелом. А спросить я хотела вот что: почему вы прилагали столько стараний, чтобы заставить меня поверить в ваше желание жениться на мисс Ингрэм?

– И все? Слава богу, что не хуже! – Теперь он раздвинул черные брови, посмотрел на меня, улыбнулся и погладил по волосам, словно радуясь, что опасность миновала. – Пожалуй, я могу покаяться, – продолжал он, – пусть даже приведу тебя в негодование, Джейн, а я видел, в какого духа огня ты превращаешься, когда негодуешь. Ты ведь вчера ночью в холодном лунном свете запылала жарким пламенем, когда восстала на судьбу и объявила, что равна мне. Да, кстати, Дженет, это ведь ты сделала мне предложение!

– Разумеется, я, но к делу, сэр! Мисс Ингрэм?

– Ну, я притворился влюбленным в мисс Ингрэм, потому что хотел, чтобы ты влюбилась в меня столь же безумно, как я был влюблен в тебя, и я знал, что наилучшей союзницей в достижении этой цели будет ревность.

– Превосходно! Вот теперь вы малы ростом – не выше кончика моего мизинца. Такое поведение, сэр, просто возмутительно и позорно! И вы даже не подумали о чувствах мисс Ингрэм, сэр?

– Все ее чувства соединены в одном – в гордыне, а гордыню полезно укрощать. Ты ревновала, Джейн?

– Не важно. Мистер Рочестер, вам это знать совершенно ни к чему. Еще раз дайте мне правдивый ответ. Мисс Ингрэм не будет страдать из-за вашего бессовестного флирта с ней? Она ведь должна чувствовать себя брошенной и отвергнутой?

– Ничего подобного! Я же рассказал тебе, что, напротив, это она меня отвергла. Слух о моей бедности в один миг охладил, а вернее, угасил ее пламя.