Книга Эксклюзивные права на тело, страница 82 – Саша Кей

— Ему знать не обязательно, — хмыкает довольно Ольга, чей голос я наконец индентифицирую. — А ты, не дергайся. Хуже будет.

Это уже мне. И тон ее далек от того нейтрального, что был на яхте, или сладкого, которым она обращалась к Яру.

Чувствую, как машина трогается и набирает скорость. Глаза наполняются слезами.

От ужаса сердце вот-вот остановится.

Превозмогая свою ущербность нечеловеческими усилиями, я проталкиваю хриплые слова сквозь скованное горло:

— За… что? Что я… сделала?

— Заткнись, сука, — равнодушно отвечает она мне и приказывает водителю. — В Рощинское.

Меня начинает трясти. Это достаточно далеко, чтобы меня стали там искать в последнюю очередь.

— У нее сумка была, — докладывает тот, что справа от меня. — Я забрал, чтоб непонятно было, откуда забрали.

— Отбери телефон, — предусмотрительная Ольга явно не желает оставить мне ни единого шанса на спасение.

Мужик роется в моей сумочке.

— Телефон сел. Зарядника нет.

— Значит, Яр ей не позвонит, — удовлетворена она.

В отличие от водителя:

— Корельскому это не понравится…

— А кто ему скажет? Может, ты? Жить надоело? — поднимает бучу, урод слева от меня. — Микулин, хорош ныть. Она же нам вообще случайно попалась.

Ощущая, как все сильнее стискиваются на моих запястьях стальные пальцы, я с отчаянием смотри в зеркало заднего вида, надеясь поймать взгляд водителя и разжалобить его.

Ольга это замечает и пресекает.

— А ну вырубите ее.

Сердце обрывается. Секунду ничего не происходит, а потом я получаю удар по лицу. Голова запрокидывается, кажется, я на мгновение глохну, но…

— Сука. Не отключается, — и мне снова зажимают рот и давят куда-то возле сонной артерии.

Последняя осознанная мысль — не верю, что это происходит со мной.

Возвращениев мир сопровождается болью.

Раскалывается голова, саднят колени и локти, горит лицо. Я разлепляю ресницы и оглядываю место своего заточения.

Обычная комната, напоминающая все эти одинаковые номера в турбазных коттеджах. Дверь заперта.

Кряхтя поднимаюсь, и подхожу к окну. Решетка надежно отсекает возможность, покинуть тюрьму этим способом. Я слышу, что во дворе орет музыка, это, видимо, чтобы никто не услышал моих криков.

Паника захлестывает все сильнее, она уже не помещается в сознании. Я начинаю дрожать.

Не выдержав, бросаю к двери и колочу в нее, что есть силы. Понятно, что это бесполезно, но не делать вообще ничего я не могу.

— А ну хорош! А еще получишь! — рявкают на меня с той стороны.

— Отпустите меня! — хриплю я.

— Как только так сразу, — равнодушно отвечают мне. — Если прижало, там ведро есть. С воем я сползаю на пол под дверь. — Скули, сколько влезет.

Я не знаю, сколько так сижу. Смеркается. Уже и слезы высохли, голод дает о себе знать, в туалет хочется, но я не могу себя заставить воспользоваться жестяным ведром на потеху уроду. Мысли тупые и вязкие. Я думаю, о том, что все так глупо, и что Светка, наверное, напугалась до смерти, когда не нашла у меня у озера.

К подонку за дверью присоединяется еще один.

Я слышу его голос. Он принадлежит тому, кто ударил меня в машине.

— Как там наша краля?

— Заткнулась. Осмысляет, небось. Меня напрягает, что она нас видела.

Я холодею. Эта фраза не предвещает мне ничего хорошего.

— Ну и что? — хохотнув, спрашивает другой. — Кому она расскажет. Хозяйка сказала, что или отдаст ее Зинину или подарит знакомому с Кавказа. При любом раскладе, после того, как ее поимеют вскладчину, говорить ей будет не с кем.