Книга Эксклюзивные права на тело, страница 92 – Саша Кей

Я делаю шаг за порог, но Корельский опять меня останавливает.

— Ты упрекаешь меня в том, что я тебя хочу? Или в том, что мы переспали? — рычит он. — Так я тебя не заставлял. Если ты помнишь это как раз и был твой выбор. Все, как ты любишь. И тебе понравилось, Эмма.

— Да я переспала с тобой, чтобы убедиться, что со мной все нормально! Научный интерес!

— Ах научный… — тянет Ярослав, зло прищурившись.

— Именно. И никто не пострадал.

— Охуенный буддизм, Эмма. Браво.

Я чувствую, как он закрывается. Захлопывается. И это драконит меня еще сильнее.

— Не думала,что однажды это скажу, но кажется, я солидарна с отцом. Мне с тобой не по пути. Да, ты попытался измениться, но у тебя ничего не вышло Ты все тот же пропитанный вседозволенностью мажор, потакающий своей одержимости. И как только у тебя появилась возможность, ты мной воспользовался!

Я влескиваю на Корельского свою боль, но больше он на контакт не идет. В глазах его пусто.

— А ты мной, — пожимает он равнодушно плечами.

— У меня не было другого выхода! — я хочу расцарапать ему лицо, но лишь бессильно сжимаю кулаки.

— Эмма, ты еще не поняла? У тебя и сейчас его нет. Твоя комната ждет тебя. Привыкай.

— Знаешь, что? Не выйдет. Надо будет, я наступлю себе на горло и обращусь к отцу. Не настолько я принципиальная, как ты думаешь. И если ты попробуешь меня остановить, то ты ничем не лучше Гуденко, которого ты считаешь подонком.

Щека Корельского дергается.

Кажется, я попадаю в цель. Прямо в болевую точку.

И отлично.

— Ты мне должен. Я спасла тебе жизнь. И ты меня отпустишь.

Отвернувшись от него спускаюсь по лестнице.

Он молча следует за мной, идет до прихожей и поворачивает в ту комнату, что уклеена моими фотографиями. Через минуту появляется вновь и протягивает мне ключи.

Взгляд у него мертвый.

И мне становится еще паршивее.

Я догадываюсь почему, но позволить этому взять надо мной верх не могу.

Если Корельский скажет сейчас то, что я хочу услышать, пообещает, уговорит меня, и я поддамся, он меня сломает. Медленно, постепенно, незаметно, но сломает.

И я забираю связку.

— Да уж, — вздыхает Света в трубку.

— Вот зачем он все испортил? — в ответ шмыгаю я носом.

Глаза до сих пор на мокром месте.

— Чем испортил? Тем, что тебе вчера сказал?

В этом вопросе сестры, кажется, слишком много того, о чем я не хочу задумываться.

Я трусливо прячу голову в песок.

Стою такая, гордая вся, независимая, ушла от коварного Корельского…

Ага.

А утром пришел от него курьер с продуктами, и ничего… Сварила себе кофе, присланный Ярославом, блинчики, вон, своего часа ждут…

И все это под прикрытием того, что в доме нет еды, ведь у меня не было времени ее купить. И все по вине Корельского. Разумеется.

Собственно, и телефон у меня снова есть не просто так.

Сумку мне мою тоже принесли, немного потрепанную и без некоторых мелочей, но на это плевать. Самое главное, там не было документов, они по-прежнему лежат дома. К сумке прилагался телефон. Точнее, два. Один мой, с треснутым экраном, и другой новенький в белой нарядной коробочке.

И хотя вот тут, точно можно было не выпендриваться. Принять как компенсацию за выходки ненормальной любовницы Ярослава, но я героически реанимировала свой.

Где разум? Где логика?

— Чего молчишь? — взывает ко мне Света.

— Я не знаю, что сказать… — разглядываю остывающий в кружке кофе. — А ты, что думаешь?