Книга Серая мышка для босса, страница 73 – Саша Кей

— Мечтаю это сделать с техпор, как встретил вас сегодня, Елизавета Валерьевна, — он подцепляет провокационную молнию на моей юбке-карандаш, расстегивающуюся снизу вверх и регулирующую разрез. Он распахивает юбку почти до самого верха, оголяя мои ягодицы, прикрытые тонкими трусиками.

— Как же так? Разве вы не знаете, что согласно принятому у нас дресс коду, голые ноги недопустимы. Это влечет за собой штраф. Надо носить чулки, Елизавета Валерьевна, — не откладывая в долгий ящик, мне выписывают штраф: сквозь ткань трусиков Князь прихватывает половые губы и начинает их слегка пощипывать. — Повторите, что вы должны делать?

— Я должна носить чулки, — послушно повторяю я, чувствуя, как становлюсь влажной.

— Хорошая девочка. Меня радует ваша обучаемость.

Он вклинивается коленом между моих ног, прижимаясь ко мне, обнимает и задирает шелковую рубашечку. Горячими ладонями мнет чувствительные полушария, перекатывает между пальцами соски.

— Елизавета Валерьевна, кофе так совсем остынет. Пора его подавать. Поставьте, пожалуйста, его на стол.

При слове «стол» меня накрывают воспоминания, и колени становятся ватными. Мне живо припоминается, как Князь без всяких сантиментов засадил мне на этом столе. Подхватив поднос, я нетвердой походкой подошла к столу.

— Видите, я подготовил для вас задание.

На краю столика и впрямь лежит стопка чистой бумаги. Князь походит ко мне и протягивает ручку:

— Сейчас мы закрепим ваши успехи. Будем писать правила под диктовку. Пишите: "Я, Елизавета Валерьевна Морозова…"

Сесть он мне не предлагает, поэтому чтобы выполнить задание, мне приходится снова принять ту самую позу, открывая Князю доступ к моей киске, чем он незамедлительно пользуется.

Пока я пишу я рука пробирается в трусики и начинает свою завоевательную компанию, не давая мне сосредоточиться.

— Мокрая горячая дырочка, — хвалит он меня и, заглядывая через плечо в мою писанину, поправляет. — Нет, не надо писать, что Елизавета Валерьевна Морозова — мокрая горячая дырочка. Сосредоточьтесь!

С этими словами он просовывает в меня два пальца.

— Берите новый лист. Будем писать на чистовую. Повторенье мать ученья. "Я, Елизавета Валерьевна Морозова, должна всегда давать…"

Еще один палец минует преграду плотного колечка над текущей дырочкой.

— Растягивать попку Елизаветы Валерьевны— отдельное удовольствие. Но вы опять допустили ошибку, и хотя «должна всегда давать растягивать попку Елизаветы Валерьевны» звучит просто прекрасно, но это официальный документ. Я имел в виду всегда давать информацию о своем место положении в рабочее время. Новый лист. Пока не напишем правильно, не остановимся.

Его палец добирается до клитора, к которому уже прилила кровь и от умелых действий Князя, и от его развратных речей.

Он продолжает мне диктовать, истязая меня ласками. Я уже не понимаю, что пишу, но Князь не останавливается. Жалобно поскуливаю, мечтая или о разрядке от его пальцев, или о его члене внутри, но он меня не слушает.

К тому моменту, когда я заканчиваю писать этот проклятый документ, я лишаюсь всей одежды, смазкой из моей щелки испачканы внутренние стороны бедра, соски горят огнем, все, о чем я мечтаю, чтобы он позволил насадиться на его пальцы.

— Ну, вот вы и справились, Елизавета Валерьевна. Всего каких-то двадцать минут, и вы закончили полстранички текста. Прогресс на лицо.