Книга Искушение для грешника, страница 15 – Саша Кей

Позади себя слышу голос Лисянского:

— Прям мороз по коже. Так и слышу: «Живо к доске»!

— Вот теперь верю, что училка, — соглашается Раевский.

— Это еще что? — поддакивает внезапно разнорабочий, который проходил мимо. — Я когда ей сказал, что конструкцию забыл на складе, она спросила: «А голову ты дома не забыл»?

— Ну-ка, мне очень интересно послушать, почему это вы забыли конструкцию, — Линда задает на мой взгляд резонный вопрос. Злорадствую: так вам и надо, пусть вас хозяйка пропесочит. Из-за вас я ползала по полу и перед Лисянским замарашкой оказалась. И нечего меня за спиной обсуждать!

На злом энтузиазме я гоняю Иру и в хвост, и в гриву.

Под моим напором она внезапно начинает выдавать вполне годные позы, да и на лице проявляются зачатки интеллекта. Видать, пытается понять, какая пчела меня ужалила.

Поначалу я еще прислушиваюсь к репликам со стороны руководящей группы, но потом увлекаюсь работой и про них забываю. А зря.

Вопреки моим ожиданиям начальство не торопится покидать съемки и остается до самого их конца.

Я уже зачехляю объектив, когда ко мне вальяжно направляется Лисянский. Этому-то чего здесь надо? Категорическине желаю с ним общаться. Шустренько пакуюсь и, делая вид, что не замечаю Игоря, устремляюсь к выходу, где меня и перехватывает Раевский.

Это что еще за новости?

— Отцепись, а? — устало прошу я. — Сил нет. Я шесть часов отработала.

— Эля, может сходим куда-нибудь? Вспомним старые добрые времена? — настигает нас Лисянский.

Мужики смеривают друг друга взглядами.

Ага, типа соперники. Ну меряйтесь. Я ни с одним из вас никуда не пойду. Как минимум потому, что я грязная и потная, а как максимум…

А вот и мой максимум.

У входа в павильон я вижу Марка, который ищет меня глазами. Мы вчера договорились, что он меня заберет, и мы вместе посмотрим какое-нибудь кино.

Я машу ему рукой.

— Эль, ты все?

— Ага, — отвечаю я и поворачиваюсь к мужчинам, чтобы попрощаться. И тут же прыскаю со смеху. Выражения их вытянувшихся лиц надо видеть.

Но если у Лисянского оно так и остается растерянным, никак в толк взять не может, откуда такая популярность у отвергнутой им девушки, то у Раевского на минуту в лице мелькает что-то темное, но он берет себя в руки.

— Всего доброго, — прощаюсь я официально.

Олег медленно оглядывает меня снизу-вверх, словно рукой проводит.

— До скорой встречи, — обещает Раевский.

— Судя по выражению твоего лица, день начался не очень, — забирая у меня тяжелый кофр с аппаратурой, посмеивается Марк.

— Это был сущий кошмар, — признаю я. — И теперь я мечтаю только о том, чтобы принять душ и завалиться на диван.

— Прекрасный план, — одобряет он. — И, если мы прорвемся через заслоны Розы Моисеевны, у тебя есть все шансы воплотить его в реальность.

— Какие еще заслоны? — напрягаюсь я.

— Роза Моисеевна твердо уверена, что вчера у нас не нашлось занятия поинтересней, чем обсудить детали предстоящей свадьбы. Сегодня она подкараулила меня, когда я выходил из твоей квартиры, и задала мне много пугающих вопросов.

У меня вырывается стон.

— Надеюсь, ты сказал ей, что мы планируем просто расписаться, а потом свалить куда-нибудь подальше к морю в свадебное путешествие?

— Неужели ты готова принести меня в жертву, — Марк делает затравленные глаза. — Конечно, не сказал! Я слишком хочу жить.