Книга Искушение для грешника, страница 57 – Саша Кей

— Он не Вася, он Федя!

Да простит меня Раевский.

— Зачем ты выкопала поеденного молью Гошу? — строго вопрошает ба. — Васюк хотя бы фактурный.

— Он сам выкопался, а Васюк его обратно закопал, — вздыхаю я. — Я в магаз. Тебе купить чего-нибудь?

— Нервов. Два мотка.

— Я что уже два мотка истратила? — поражаюсь я.

— Не ты. Герочку жду. После сегодняшнего мне неспокойно, — поджимает губы Роза Моисеевна.

Я так понимаю, сегодняшнее — лишний повод взяться за дядю всерьез. Чую я, свалит дядя Гера скоро. В дальние дали. Например, к родителям в монгольские степи.

— Так купить кроме нервов ничего не надо?

— А чего это ты в магазин собралась? У меня все готово, — ревниво спрашивает ба.

— Сама готовить буду, — признаюсь я.

Ба понимающе кивает головой:

— Хорошо, чтоМарк уехал.

Э! Ну вот что за дела? Нормально я готовлю! Да, до Розы Моисеевны мне как до луны, но так ей и многие повара ресторанов с мишленовскими звездами на подметки не годятся.

— Ладно, развлекайся, — машет бабушка рукой на мой возмущенный взгляд. — Перед завтрашним днем надо как следует набраться сил. Мы с Фаечкой уже составили список салонов свадебных платьев. Завтра и начнем.

Я бледнею, если вы хоть раз ходили по магазинам с Розой Моисеевной, то болше повторения вы не захотите. Очень сомневаюсь, что баба Фая имеет отличный от бабушкиного подход. А сказать им, что и без них обойдутся, — нанести глубокое оскорбление.

— А нельзя обойтись парочкой ближайших салонов? — робко уточняю я.

— Я предпочитаю выбирать лучшее! Лучше б, конечно, сшить платье на заказ, но это так долго… Но ты не переживай, начнем с нашего района, как раз к вечеру управимся.

Етижи-пасатижи! В нашем районе этих салонов больше десяти!

— Ба, а во сколько назначен крестовый поход? — сглотнув, осторожно интересуюсь я.

— К открытию пойдем. Самый ранний в десять утра начинает работать. Фаечка в девять уже будет у меня.

— Ты понимаешь… Такое дело… Я завтра с утра никак не могу…

— Эля! Я же просила!

— Ну очень важное дело! Серьезные съемки, натурные, выезжать надо рано утром! — канючу я.

— Перенеси свою натуру! — требует ба.

— Никак не могу, — отпираюсь я, медленно отступая, ибо ба, планы которой нарушены, в гневе страшна. Ой не завидую я дяде Гере, если она его дождется.

Выбежав из подъезда, лихорадочно ищу в мобильнике номер Раевского.

Кто-то скажет, что я тряпка, раз не могу настоять на своем, но ба — очень дорогой мне человек, и я не люблю ей отказывать. И я обязательно пройдусь с ней по этим чертовым салонам, но мне надо подготовиться, набраться моральных сил.

Потому что мама, когда вспоминает свою подготовку к свадьбе, которой тоже руководила Роза Моисеевна, начинает ругаться археологическими терминами, а самым безобидным обзывательством является «мумия». Отведя душу, мама идет и наливает себе коньяк и ставит «Реквием» Моцарта. Так что можно догадаться, какую душевную травму нанес ей тот жизненный период.

В общем, ба, прости, но мне нужно время.

Набираю Олега и, услышав в трубке сиплый голос, выпаливаю:

— Все переносится! На завтра!Не волнует!

Утром, облизываемая со всех сторон холодным октябрьским ветром, стою на углу дома, который не просматривается из бабушкиных окон, и проклинаю себя за то, что забыла перчатки. Ну и Раевского проклинаю, потому что его до сих пор нет.