Книга Искушение для грешника, страница 62 – Саша Кей

— Не надо одеяло, — бурчу я. — Оно промокнет и станет тяжелым и мерзким. Лучше наши куртки весь сушиться.

Олег закатывает глаза: мол, а тобез тебя бы не разобрался, но послушно подбирает брошенные на пол куртки и хлюпая кроссами выходит из кухни. А я протягиваю руки к большой кружке с чаем, которую Раевский налил мне первым делом, но сначала это был крутой кипяток, а потом я просто побоялась облить разувающего меня Олега, потому что руки дрожали. Пока мой спаситель, повторяющий как мантру: «Твою ж мать, Эля!», нес меня в дом, мозг, в который ударил адреналин, не успел заметить, что тело замерзло, но миленький тремор настиг меня почти сразу.

Раевский возвращается быстро, я не успеваю даже полкружки выхлебать, и смотрит на меня подозрительно. Да тут я сидела. В руках у него ворох тряпья: полотенца, что-то клетчатое и серое. Сгрузив свою ношу на стол рядом со мной, Олег начинает снимать с меня фланелевую рубашку, я ему очень благодарна, потому что с такими мелкими пуговичками я сейчас справиться не в состоянии: покрасневшие пальцы не гнутся.

Когда рубашка остается у него в руках, на лице его отражается сомнение. Насколько получается, оглядываю себя и вижу странные разводы, видимо, на мне осел взболтнувшийся ил или еще что-то. Даже думать не хочу! Но ясно, что одевать на меня сейчас что-то бессмысленно.

Стараясь не опускать глаза туда, где тонкую футболку натягивают соски, Олег сгребает меня и несет, как я догадываюсь, в баню.

Ну как в баню, в домашнюю сауну. Я не прочь попариться в настоящей, чтоб пахло деревом и дубовыми вениками, но и сауна в моем положении — это верх удачи.

Поставив меня в центре предбанника на теплый деревянный настил. Олег стаскивать с себя остатки мокрой одежды. С возрастающим интересом наблюдаю за стриптизом, однако дойдя до джинсов, Раевский только расстегивает и вынимает ремень, отчего у меня возникает ощущение, что сейчас меня будут пороть, но, слава богу, он кладет орудие экзекуции на лавку и с полки достает простыню.

— Я вернусь за полотенцами, а ты пока разденься. Скоро можно будет заходить.

Пока Олег выполняет ответственную миссию, я борюсь со своими джинсами. Расстегнуть пуговицу и молнию оказалось легко, а вот стянуть мокрые скинни с нехудой задницы — эту миссию я проваливаю. Так что вернувшийся Олег вынужден мне помочь.

В целом, если не учитывать того, что он периодически заново начинает меня костерить на чем свет стоит, он ведет себя как джентльмен.Даже отворачивается, давая мне возможность снять футболку, под которой невооруженным взглядом заметно отсутствие бюстгальтера, и трусишки, которые я стыдливо ныкаю под кучку сырой одежды.

Поворачивается Раевский только, когда слышит скрип тяжело открывающейся и немного рассохшейся двери сауны. Провожая меня взглядом, он подтягивает к себе еще одну простынь.

Какие мы внезапно скромные! Небось, если б не дядя Гера, мне бы сейчас все-все показали в лучшем виде.

Только вот, усевшись на нижний полок, я обнаруживаю один нюанс. Остекленная часть двери, зеркальная снаружи, изнутри вполне себе прозрачная, и мне все очень хорошо видно.

Казалось бы, в этой ситуации мне не должно быть никакого дела до мужской обнаженки. Обстановка, так сказать, совсем не располагает. Я еще не смыла с себя тину и слегка пованиваю, Олег, надо думать, тоже. Волосы напоминают паклю, нос уже закладывает, и Раевский готов мне свернуть шею.