Книга Голое свидание, страница 32 – Саша Кей

И оставляя в покое недовольную этим грудь он переключается на промежность.

— Дашка, ты просто чума, — бормочет Сережа, проникая мне в трусики и без всяких околичностей вставляет в меня сразу три пальца, которые проскальзывают беспрепятственно, настолько я завелась.

Впиваясь в меня поцелуем, Никитин жестко трахая меня рукой подводит почти к самой вершине и в последний момент убирает пальцы, освобождает до конца свой член и, подхватив меня, опускает на него.

История про молчаливый оргазм становится мифом. Мир взрывается перед глазами разноцветными точками и мой крик, наверно, слышен не только в фойе, но и в обоих праздничных залах.

— Вот так, малыш. Поехали.

Сережа прижимает меня к стене, накрывает мои губы своими, ловя мои жалобные стоны, и начинает вколачиваться в меня. Пытаясь заставить себя молчать, я практически кусаю его губы и даже чувствую что-то соленое. Наверное, я все-таки прокусываю ему губу до крови.

Накрывающие меня одна за другой волны все интенсивнее, а Никитин не останавливается.

— Я скучал по твоей писеньке. Я скучал по тебе, Даш. Малыш, давай попробуем еще раз?

О чем он сейчас? Я практически уплываю на этих сладких изматывающих волнах. Никитин двигает бедрами из стороны в сторону и по кругу, отчего член внутри меня, и так туго обхваченный моими мышцами, находит себе дорогу еще на пару миллиметров вглубь. И эти миллиметры какие-то решающие, потому что, как только он задевает найденное местечко, уже я сама рассыпаюсь на миллиарды частиц.

— Согласна?

— Что? — лепечу я.

— Согласна попробовать еще раз? — с этими словами Сережа просовывает между нами руку и надавливает на клитор.

— Да! — в голос кричу я.

— Умница, малыш. Умница.

Абсолютно безвольную меня он снимает с члена и прислоняет к стене. Не в силах удержаться на подрагивающих ногах я съезжаю на корточки.

— Отличный выбор, Даш, — глаза Никитина блестят. Он подносит головку к моим губам и водит по ним гладкой плотью. — За своюгрубость я попросил прощения. А вот ты — нет. Я ведь не обманывал тебя, малыш. Я мечтал о том, как будешь извиняться. На коленях. Представлял себя внутри бархатистого ротика со смелым язычком. Проси прощения, Даша.

Я прошу. Со всем усердием я ласкаю головку, тычась напряженным кончиком языка в ее сердцевинку, обводя им вокруг и щекоча уздечку. Я вбираю в себя ствол настолько, насколько могу, и причмокивая скольжу губами, чувствуя каждую венку. Ласкаю яички и снова продолжаю отсасывать так старательно, что Сережа не выдерживает и портит мне прическу. Направляя член мне за щеку, уже он стонет не скрываясь.

Подключив руки, я стимулирую Сережу, пока он не выбрасывает мне в рот струю спермы. Ее много. Похоже, без меня у него не было приключений.

Подняв меня на ноги и прижав к себе, Сережа целует меня, гладит по спине и крепко обнимает.

Словно по мановению волшебной палочки окружающие звуки становятся слышны отчетливее. И понимаем, что кто-то колотит в дверь подсобки. Хихикая, как пара подростков, мы наскоро приводит одежду в порядок, и открываем страждущему.

— А я говорила, что она тут! — вопит Жанка.

— А я говорила, — возражает Елена Тимофеевна, — что мужик «бомба»!

— А я говорю, тебе не хватает пера вот сюда, и банта вот здесь, — тыкает в меня пальцем Наташка, другой рукой обхватив себя за экватор. Двойню ждет. Сильно ждет. Задолбалась уже таскать такой вес.