Книга Зайка для Хищника, страница 28 – Саша Кей

Волк загадочно улыбается.

— У меня свои подсчеты.

Под горячими струями меня совсем размазывает. Я до такой степени вялая, что прихваченное с собой ванную платье надеваю минут десять, не меньше.

Осмотрев отвоеванные у Волка трусики, просто запихиваю влажный комок в сумочку. На чулках чудесным образом не то что стрелки, ни одной затяжки нет. Ювелир!

А вот мордочка, шея и зона декольте у меня пострадали.

Если лицо еще можно попытаться с утра привести в порядок, надеюсь, что к этому времени, мои губы перестанут напоминать вареники, а щечки, исцарапанные жесткой бородой, побледнеют, то некоторые места на горле и ключицах придется замазывать.

Что там будет внизу завтра утром, боюсь предположить. Илья удовлетворил мои самые смелые фантазии, тело полно сытой истомой, однако, наводя гигиену в зоне бикини, я шипела и кусала губы. Похоже, для окончательной адаптации к Волку, зайкам необходимо больше одного сеанса.

Вытряхнувшись из ванной, я натыкаюсь на доброю улыбку уже почти одетого Ильи.

— Может, чай или легкий ужин? — интересуется он.

Смотрю на него укоризненно. Я так осоловела, что мне надо или срочно выезжать домой, или прямо сейчас ложиться в кровать.

— Нет, спасибо, я и так держусь из последних сил, — ляпаю я.

Мое состояние похоже на опьянение. Перебрала Ильи Волкова, называется.

Илья смеется, а смотрю на него, и у меня на секунду защемляет сердце. Эх, дура ты, Ира!

— Ладно, Зайка. Иди сюда.

Грозный волчара помогает маленькому зайчонку одеться и, взяв его за руку, выводит на свежий воздух, который почему-то вопреки всем ожиданиям не трезвит, а пьянит еще больше.

В уютной темноте салона молчится просто прекрасно. Я не задаю ни одного вопроса, хотя мне жизненно важно узнать на них ответ. Заталкиваю их поглубже, чтобы не испортить последние минуты. Пусть воспоминание останется красивым, как история в маленьких белых книжечках про любовь, что читала моя мама.

Илья провожает меня до квартиры, и у самой двери он наклоняется, чтобы меня поцеловать, но передумывает.

— Ну это уж совсем! — ворчит он, видя мое разочарование не случившимся поцелуем. — Как подросток в подъезде целоваться.

— А в машине хотел чего-то воплотить, не как подросток? — надуваюсь я.

— Ир, если ты хочешь узнать, как с удовольствием опоздать на работу, то у тебя есть всешансы это сделать. Стоит тебе напомнить мне о моих желаниях и планах, как мне становится наплевать на всё остальное. — Завтра. Все завтра.

Я хочу скрыть огонек надежды, который наверняка загорается в моих глазах, но не уверена, что мне это удается.

— Ну все, иди, — я получаю шлепок по попе. Хорошо, что пальто длинное, лапища у товарища сильная.

Поборов глупое желание затянуть прощание, открываю квартиру и, проскользнув внутрь, из-за закрытой двери слежу в глазок за Ильей, который снова проявляет чудеса ясновиденья и грозит мне в глазок пальцем. А затем он разворачивается и уходит.

Берет и уходит. И ничего ему это не стоит. Я вот еле затаскиваю себя домой, так мне не хочется расставаться, а он уходит, даже не оглядываясь.

Когда Илья скрывается из вида, я, как последняя идиотка, тыгдычу прямо в сапогах на кухню и прилипаю к окну. Уперевшись лбом в стекло, смотрю как отъезжает его машина, а потом со всей дури стукают головой о раму.