Книга По праву сильного, страница 1 – Саша Кей

— Денис Сергеевич, к вам пришли.

Я сглатываю вязкую слюну. В животе пульсирует тяжёлый холодный ком.

Надо же, я про себя его только Ящером называю. А он — Денис Сергеевич.

— Кто там еще? — без капли любопытства спрашивает вальяжный голос с хрипотцой, обычно свойственной актёрам, но тут она принадлежит молодому харизматичному политику.

— Соска какая-то, — бубнит охранник.

Внутри всё сжимается.

Не от обиды на определение, которым меня наградили: пацанчики в нашем районе так же говорят. Могут назвать тёлкой, могут соской. Ничего такого, просто слово «девушка» у таких не в чести.

А плющит меня от необъяснимого страха.

Говорят, Ящер не связан с криминалом. По крайней мере, теперь, но у меня поджилки все равно трясутся.

— На хрена мне ещё одна соска?

Вытягиваю шею.

В неплотно прикрытую дверь видно кусочек ВИП-комнаты. Моему взгляду доступен край черного кожаного дивана, на котором подобрав под себя голые ноги полулежит нафейстюненная деваха неопределимого возраста, прижимаясь щекой к мужскому бедру в темно-синей джинсе.

Сама фигура мужчины скрыта от меня широченными, как дверцы дореволюционного бабушкиного шкафа, плечами охранника. Я вижу только по-щенячьи преданный взор девицы, который она почти не отрывает от своего «хозяина».

— Гнать? — уточняет бугай.

«Гонец», блин!

Я и так чуть живая! Еле решилась прийти. Вся спина мокрая от пота, а он — «гнать»!

Тоже мне нашёлся холоп у барина!

Хотя где-то внутри я малодушно надеюсь, что меня не допустят до комиссарского тела, потому что, если допустят, нужно будет принимать какое-то решение, а у него наверняка будут последствия.

— Да что за соска-то? — уже раздражаясь переспрашивает Гордеев.

— Да мутная какая-то, — пожимает плечами ручной цербер.

Он оборачивается на дверь, и я так резко отпрянула, что в глазах потемнело.

— Говорит, дело у неё личное. Какое — молчит.

Повисшая пауза нервирует меня до того, что начинает покалывать виски.

Да сколько можно?

Заламываю пальцы.

За несколько минут всё душу вынули! Ещё чуть-чуть, и я не вынесу ожидания и сбегу.

— С личным делом она меня ищет здесь? Ну, давай, послушаем.

Под шорох форменной ткани штанов возвращающегося парламентёра вытираю влажные ладошки об юбку.

— Чего сопишь? —выглядывает из двери громила с непроницаемым лицом. Это я, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение, глубоко дышу. — Заходи.

Преодолевая слабость в коленях, я захожу в кабинет.

Смотрю под ноги, потому что от волнения я запросто могу споткнуться и растянуться на потеху присутствующим. Ну и да. Страшно смотреть.

Я плохо помню Гордеева. Из города он уехал, когда мне лет семнадцать было и на таких соплюх, как я, он внимание не обращал. Да и пересечься мне с ним негде было. Кто он, и кто я? В нашем дворе, где жили его родители, Ящер появлялся редко. Чаще мне на глаза попадались его машины, которые с благоговением рассматривала и обсуждала малолетняя пацанва. После каждого появления его персона обрастала легендами, которых про Ящера и без того ходило немало. Он был кумиром мальчишек: те из них, кому он пнул мячик или орешки отсыпал, ходили гордые. Даже тех, кому достался подзатыльник, распирало от гордости.

Только всё это не отменяет того, что Гордеев был и остаётся опасным человеком.

— Ближе давай, — понукает меня дверной надсмотрщик.