Книга Недотрога для тирана, страница 39 – Саша Кей

Психанув, он выходит из «Амандин», за ним тянутся пара дружков и одна из девчонок, вторая виснет на оставшемся забияке.

И спектакль тоже кончился, пора домой. Я завершаю свое сползание со стула и задумываюсь, стоит ли мне посетить уборную и попытаться смыть сладкое с кожи, или наплевать.

— А ты тут зачем? — перед моим носом нарисовается палец с прекрасным перламутровым маникюром.

Офигев, я поднимаю глаза на Алсу, которая напоминает разъяренную ведьму.

— А пофиг зачем! Сейчас я с тобой поговорю как следует, стерва!

— О чем мне с тобой говорить? — делаю я удивленные глаза. — Иди, кудахтай над братом.

— Чего? — Алсу даже подается вперед, настолько ее шокирует, что я не глотаю ее наезд молча. Я не Анечка Лялина. Со мной такие фокусы не прокатят.

— Что и требовалось доказать. Для некоторых особей поедание куриц — каннибализм. Говорю, еще раз у тебя твоя отработанная схема не выйдет! — вызверившись, отвечаю я. — Проваливай.

М-да, и Лизка была бы от меня в шоке. Слишком интеллигентная девочка. Может, и к лучшему, что ее нет. Она наверняка бы стала меня успокаивать, а мне страсть как хочется чьей-нибудь крови.

По моим ощущениям, Алсу в таком же состоянии, так что мы можем приятно провести вечер, царапая другу глаза.

— И не подумаю, — вскидывает голову она, не забывая тряхнуть шикарной блестящей черной гривой, от чего у пары парней за барной стойкой случается коллапс, они замирают, не донеся стакан до рта. — Ты ст…

— Да, стерва, и этим горжусь, а ты пока не тянешь. Мала еще.

— Слышь, бабуля, ходи на свои вечеринки для тех, кому за сорок, нечего на чужое рот разевать!

Что? За сорок?

Я, не удержавшись, бросаю взгляд на зеркальную стену за спиной бармена. Нихрена я не выгляжу на сорок! Мои родные двадцать четыре! Зря эта сучка рот открыла!

Сдув со лба кудряшку, я собираюсь поставить козу на место, но к нам подкатывает какое-то уё.

— Девчули, какие вы страстные, — восхищается пьяное нечто, которому пиво на жаре мозг затмило. — Может, ко мне?

— Отвали, — синхронно окрысиваемся мы с Алсу на него.

Будет еще тут мешать светской беседе.

— Барышни, — встревает один из тех, кто гипнотизировал выразительные тылы врагини. — У вас все хорошо?

Мы закатываем глаза. В поле зрения мне попадает бармен, который делает то же самое. Походу, давно тут работает. Жизни уже нюхнул.

В подтверждение моей теории он ставит перед нами два бокала: один с мохито, другой с чем-то вроде «Бейлиса».

Ну-да. Нам испортили прекрасный повод поскандалить. Тяжело лаяться с кем-то, кто вместе с тобой отбривает третьего. Мы отпиваем каждая из своего бокала, а затем, не отрывая взгляда друг от друга, мы кладем на барную стойку свои сумочки, как дуэлянты: ее белый клатч против моего тоута, и садимся на соседние барные стулья.

— Набор шотов из текилы, —кидаю я заказ парнишке.

— Два набора, — поправляет меня Алсу.

Все-таки зря я ее курицей назвала, умненькая.

Минуту спустя, старающийся не показывать своего веселья бармен, ставит перед нами две доски, на каждой из которых десять стопок текилы, украшенных долькой лайма и соленой каймой по краю.

— Закуска? — осведомляется он.

Алсу машет на него рукой, прогоняя как барыня холопа.

— Закуска для слабаков.

Рисковая девчонка, Марат наверняка и не подозревает, что Алсу не белый пушистый кролик. Я с сомнением смотрю на двадцать рюмок, и припоминаю наставления бывшего парня, который учился на пищевой химии в Политехе. Если ему верить, то текилу лучше ни с чем не мешать. А ему верить стоит. Прощай печень. Здравствуй тяжелое похмелье. На этой жизнеутверждающей мысли я заливаю в себя первый шот. Алсу не отстает.