Книга Недотрога для тирана, страница 70 – Саша Кей

И к концу дня я могу собой гордиться.

О, да!

Как раз то, что нужно.

И не придерешься. Бу-га-гашеньки!

С чувством отлично исполненной пакости, я собираюсь домой. Пора снять этот комбез. А может, себе забрать, как напоминание о горяченьком?

По традиции приняв душ в будущей спальне Юдина, я проверяю свое жутко непрактичное для стройки платье на предмет пятен, когда раздается напрягающий меня шум.

Прежде, чем я понимаю, что напрягает он меня, потому что приближается, в комнату распахивается дверь, и на пороге возникает разъяренный медведь.

Первая мысль у меня как обычно дурацкая.

Что он здесь делает? У него же командировка до завтра?

Зато вторая мысль чуть разумнее — прикрыть руками сиськи.

В трусах — и то хлеб. Хотя трусишки, конечно, несерьезные.

Найдя меня взглядом, Юдин берется за пуговицы на рубашке. Лицо у него такое, что я начинаю судорожно перебирать в голове, за что меня будут казнить.

Почему-то у меня не находится слов, чтобы как-то возмутиться. Что-то такое давящее в его ауре дает понять, что я реально попала. И обычная перепалка тут не поможет.

Расстегнув и манжеты, Михаил демонстративно закатывает рукава.

Да не… Он же не будет меня пороть?

Хотя я так, кажется, с Юдиным уже прокалывалась. В лифте.

Я тоже не думала,что он меня поцелует. И в спальне у себя до последнего не верила, что трахнет. И это был эпик фейл. И поцеловал, и трахнул.

— Это ты молодец, госпожа дизайнер, — с расстановкой говорит Юдин, действительно щелкая пряжкой ремня. — В таком виде я злюсь на тебя немного меньше.

Это он про то, что я тут в одних босоножках и крошечных, бурундучку на нос, стрингах?

Я как загипнотизированная смотрю на Михаила и радуюсь, что он ремень не вынимает, потому что задница начинает волноваться, а только спускает молнию собачки.

Радуюсь? Твою мать!

Пискнув, я заметалась, прикрываясь руками, в поисках путей отступления в ванную.

А куда я еще с голой попой?

— Нечего на меня злиться, — вякаю я, понимая, что еще чуть-чуть, и меня натянут на… мамочки!

Огромный Юдин двигается неожиданно стремительно и перехватывает меня у окна.

Развернув меня к себе спиной, он приподнимает меня и фиксирует своими лапищами так, что мне не вырваться. В живот убирается подоконник, ноги не достают до пола, а сзади…

А сзади в попку упирается нечто внушительное. Я с этим уже знакома. Знакомство вышло красочное, и поэтому организм ненадолго теряет волю к свободе.

— Ты — мерзавец! — шиплю я.

— Точно, — соглашается Михаил весьма агрессивно. — Если б я был душкой, хрен бы попал в твою дырочку, Марин. Так что я лучше побуду мудаком.

Он наглаживает упругую плоть, слегка сдвигая краснеющие от стыда кружавчики.

— Похотливая скотина, — уперевшись в подоконник, все-таки предпринимаю я попытку вырваться, но не выгадываю ничего. Только моя многострадальная задница оказывается в более выгодном для Юдина положении.

— Ага. Не дергайся, Марин. Так будет проще, — высекает Михаил.

Не дергайся? Совет года, блядь! Кому проще будет? Ему меня пользовать?

— Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь.

— Я уже против! Я буду кричать!

— Вперед, — не возражает Юдин, он даже тянет на себя одну из створок, распахивая окно. — Можешь начинать, если тебе хочется зрителей, так быть. Мне они не помешают.

Окно выходит во внутренний двор, где внизу рабочие перелопачивают патио под новый проект. В это время дня им, скорее всего, отсвечивает стекло, и ничего не видно, но у меня пересыхает во рту.