Книга Ставка на невинность, страница 46 – Саша Кей

Левина, соберись! Ты не тряпка! Ты выдержишь!

Это же Бергман, ебливый кобель, у которого баб дохрена.

— Открой дверь, вдруг пожар, — требую я, чувствуя себя малахольной истеричкой.

— И что? — шипит Гера. — Прикажешь своим шлангом тушить.

— Ой, шланг! Не смеши! — психую я. — Да вы все говорите, что у вас винтовка, когда там игрушечный пестик!

— У меня обрез, но тебе хватит, — сузив серые глаза, обещает Бергман.

— Пункт два-один! — напоминаю я резво, в основном для себя, потому что очень тянет проверить: обрез или нет.

— Не драматизируй, никто не собирался заниматься сексом. Тем более, с тобой… — он продолжает сверлить меня взглядом.

— А то что это было? — я показываю на расстегнутую молнию своих джинсов.

— Увлекся… — морщится Герман.

Как у него все просто! Разозлился! Увлекся! Давай поиграем в Мюнхгаузена, а потом ты, оп, и на стволе его пушки! Каззел!

— Ты готов жениться? — у меня сдают нервы, и я применяю последний аргумент.

Плюнув, он идёт к двери.

Я зачем-то прусь за ним следом, а там картина маслом.

За дверью пьяненькая девчуля, лет двадцати трех или четырех, за мощным макияжем не разберёшь, в юбке, которую даже задирать не надо и коротенькой курточке. Вот же дуреха! И чего приперлась? У нас тутобсуждение договора!

— Гера, — тянет она и хлопает ресницами. — А я иду мимо, смотрю у тебя в окнах свет…

Судя по синему носу, она караулила.

Неудовлетворенная я живо припоминаю несправедливый пункт на четвертой странице. Ах ты, гад!

— Это несанкционированное вторжение, — шиплю я, захлопывая дверь перед носом малолетки.

Первая мысль была гордо уйти самой и оставить Германа с синей леди.

Но, во-первых, гордо надевать сапоги раком не получится, а во-вторых, как это у него будет секс, а у меня — нет?

Хрен ему!

— Да, жаль, что ты не успела сунуть нос в тумбочку, — сокрушается Медведева, давясь смехом.

— То есть это все, что тебя волнует? — фыркаю я.

— Ну… я так понимаю, больше пикантности подробностей не будет, — она ржет уже в открытую.

— А имеющихся тебе мало? Кто угрожал мне разбитым сердцем, если я дам слабину? — поражаюсь я.

— Ну че уж там… Дать слабину — ещё не дать. Прости господи, — изгаляется Алка.

— Злыдня, — ворчу я и слышу подозрительное хрумканье. — Ты там жрёшь, что ли?

— Ты не отвлекайся, — увиливает ночная жрица. — Чего Гера-то? Не стал возвращать свою писюху?

— Да нет, он вообще никак не отреагировал на мое самоуправство, — задумчиво отвечаю я, припоминая окончание «деловой» встречи.

Хоть я и зла на козла, у меня все равно мурашки от Бергмана.

Я, как вспомню, как он меня зажал в прихожей, доставая мой договор из сумки…

Мамочки!

Доставать скрепки, договоры и меня у него выходит просто умопомрачительно. Абсолютно бесподобно.

Он сверлит меня злым тяжелым взглядом.

— Ты за это заплатишь, — обещает Бергман, и я вот прям понимаю, что это он про свой облом. Стояк-то на месте.

— За оплатой к синей деве, если ей уже законом позволительны товарно-денежные, — не удерживаюсь я, чтобы не ткнуть Германа в их разницу в возрасте.

— Девочка — студентка с переводческого, ей уже все можно, — ухмыляется он, и мне капец как охота его треснуть.

— ПолиГлотка, значит, — прищуриваюсь я.

— Ну, некоторые не стихи декламируют, а делом занимаются, — не отпирается Бергман.

— Ораторское искусство и оральное — разные вещи! Они лежат в разных плоскостях!