Книга Деспот, страница 18 – Саша Кей

Не хочется, но я благодарна Маричу за его нечеловеческую реакцию, которая, возможно, спасла мне жизнь.

Скрепя сердце стучу к нему.

Ответа нет, и я решаюсь заглянуть и уже не могу отвести взгляд.

Горячая волна накрывает меня. Ноги приклеиваются к полу, не позволяя сделать ни шагу от порога. Дух перехватывает, а ладони становятся влажными.

Мой взгляд неотрывно скользит по обнаженной спине от широких, бугрящихся мускулов плеч вдоль увитой жгутами мышц спины к узким бедрам, крепкой мужской заднице…

Марич разговаривает по мобильнику, а я боюсь даже вдохнуть, чтобы не выдать своего присутствия.

– Макс, тогда жду тебя сегодня, как освободишься. Хорошо. Договорились, – и он отбрасывает телефон на покрывало. – Анастасия, ты как раз вовремя.

Уши горят от понимания, что Марич меня застукал за пусть и недобровольным, но подглядыванием. Похоже, он услышал меня сразу и все это время знал, что я в спальне и пялюсь на него.

– Я, наверное, попозже зайду… – лепечу я, пытаясь нащупать дверную ручку за спиной.

– Я же сказал: ты вовремя, – жёстко пресекает мою попытку сбежать Марич.

Не заморачиваясь тем, чтобы прикрыться, он разворачивается ко мне.

Моё лицо каменеет от усилий удержать взгляд на уровне его глаз.

– На столе для тебя лежат документы. Ознакомься, пока я в душе, – в его голосе столько металла, что это звучит, как приказ.

Больше всего я боюсь, что он сейчас подойдёт ко мне, потому что я собой не владею. Этот человек постоянно выбивает меня из колеи, вызывая противоречивые чувства, из которых постоянными остаются только страх и ненависть.

Но Марич скрывается за дверью в ванной, а я, вытерев о подол влажные руки, на подгибающихся ногах иду к журнальному столику и вытряхиваю белые листы из плотного, чуть шероховатого коричневого конверта.

Марич отсутствует всего минут десять, за это время я успеваю пробежать глазами по документам.

– Это для нотариуса? – уточняю я, когда он возвращается.

У него на бёдрах полотенце, но я все равно отвожу глаза и стараюсь на него не смотреть.

– Да. Завтра мой человек поедет к надежному нотариусу и откроет наследственное дело.

Краем глаза я вижу, как падает на кресло полотенце, и надеюсь, что это то, которым он вытирал волосы, а не то, которое прикрывало его естество.

– Разве я не должна заниматься этим лично?

– Уверена, что хочешь? – удивляется Марич.

Нет, я точно этого не хочу. Знаю, что буду чувствовать себя словно пиранья, которая думает только о деньгах.

– Тебе не кажется странным, что твои родители не оставили завещание? – вкрадчиво спрашивает Марич, и я вздрагиваю.

Его хрипловатый баритон раздается над самым ухом.

– Нет, не кажется, – отрезаю я. – Папа и мама были ещё молоды. Зачем им было думать о завещании?

Хочу говорить уверенно, но опасная близость так напрягает, что к концу фразы голос мой начинает срываться.

– Анастасия, – тянет Марич, пальцем перекидывая мою еще немного влажную прядь прядь волос, лежащую на груди, за спину, и я остро чувствую беззащитность шеи перед этим зверем.– Я не понимаю, как в такой среде, как наша, ты могла вырасти настолько… – он подбирает слово, и я опять ожидаю чего-то вроде глупой болонки, но Марич выбирает более мягкий вариант, – неприспособленной.

Звучит, может, и мягче, но смысл все равно унизительный.

Ощущаю себя декоративным питомцем в жизни родителей, который понятия не имеет, как устроен настоящий мир.