Книга Деспот, страница 68 – Саша Кей

Еще и месть могут приплести.

Никому ненужная сиротка устроила аварию и осталась в шоколаде.

Тетя, вроде бы, обо мне по-прежнему беспокоится, но я уже ко всему отношусь с подозрением.

Может, и зря.

Возможно, у нее просто сказывается семейная тяга Суворовыхк контролю. Тетя Оля даже дяде Сереже звонит несколько раз, пока он едет с работы.

Кстати, с моей стороны действительно некрасиво, что я не поинтересовалась ее состоянием, но пишу я ей, выйдя из душа, вовсе не из чувства вины.

Вчера оно сдохло в корчах.

Я хочу завтра поговорить с тетей Олей после поминок и попробовать понять, была ли она в курсе планов на меня. Даже не знаю, зачем мне это нужно. Это ведь ничего не изменит. Но я все равно постараюсь узнать.

Я отправляю нейтральное сообщение. Справляюсь о здоровье тети, а внутри сжимаюсь в предчувствии истеричных упреков. Сейчас я в том состоянии, когда меня выбьет из колеи любая мелочь, но тетя внезапно настроена миролюбиво.

Пишет, что все неплохо, и даже присылает фотку руки, вроде выглядит нестрашно.

«Настя, ты уж меня извини, я завтра на кладбище с тобой не поеду. У меня осмотр у врача как раз. Приеду сразу на поминки. Хорошо?»

«Да, теть Оль, конечно. Поправляйтесь».

Я вспоминаю, что до того, как узнала всю правду, я собиралась съездить на кладбище. А сейчас я уже не уверена, что есть ради чего это делать.

Дверь в спальню открывается, на пороге Марич.

Если бы я хотела придраться, я бы сказала, что он хреново выглядит, но это не совсем верно. Саша выглядит невыспавшимся, усталым и… напряженным.

– Нашли Сати.

Что? Сати? Зачем? Какое мне до нее дело?

Бестолково смотрю на Марича.

Ах, да… Ключи, которые она у меня украла. Столько всего происходит, что отдельные пазлы из картины выпадают у меня из памяти.

– И что она говорит? – равнодушно спрашиваю я.

– Она в больнице с сотрясением. Я к ней собираюсь. Ты поедешь?

В груди неожиданно вспыхивает злость. Зачем он поедет? Пожалеть ее? Почему не пошлет человека Лютого? Борзова, в конце концов? Она наверняка даже с синяками пол глазами и в больничной одежде будет выглядеть как топ-модель.

– Поеду, – рублю я.

Это напряжение, которое в нем чувствуется, это переживания за бывшую любовницу? Разглядываю Сашино лицо: то ли я в нем так и не разобралась, то ли он настолько владеет собой, но я ничего не понимаю.

– Ты меня в чем-то обвиняешь? – спрашивает Марич, неправильно интерпретировав мой взгляд.

Я поднимаюсь с постели, на которой сидела по-турецки во время разговора с тетей, и медленно подхожу к нему. На мне толькокороткий шелковый халатик, ворот которого разъезжается, стоит чуть повести плечом.

Встав напротив Саши так близко, что между нами остается лишь пара сантиметров, я провожу ладонью по его щеке. Побрился.

Марич смотрит выжидающе. С подозрением.

Тянусь к нему, вставая на цыпочки, и прижимаюсь к его губам своими.

Лишь на мгновенье.

– А ты бы хотел, чтобы я вела себя так? – поднимаю бровь.

Этому я научилась у него.

– Да, – отвечает он.

– Этого не будет, – говорю ему в лицо.

– Я переживу, – получаю в ответ вместе с тисками его рук, сомкнувшимися на моей талии.

Саша склоняется ко мне, и я вздергиваю подбородок, готовясь отразить атаку, когда он начнет меня целовать, но Марич лишь смотрит мне в лицо своими невозможными пустыми черными глазами, заставляя мое сердце останавливаться.