Книга Отказ не принимается, страница 17 – Саша Кей

— Я не знаю, какие… — лепечет она.

— Тиль! — жестко берет переговоры в свои руки Воронцов. — Рассказывай! Или я отберу у тебя планшет, и больше никаких мультиков! И на новый год тоже! Не только ты можешь ставать ультиматумы!

— Что такое утиматы? — пугается ребенок.

Так. Взрослый хуже ребенка!

— Виктор Андреевич, вы, может, сходите водички попьете? — дергаю я Воронцова за штанину. Навис над кроватью, как над подчиненным!

— Варвара, ты не у себя дома! — огрызается он, мне очень хочется отбрить в ответ, но при дочери не стоит ронять отцовский авторитет.

— Я у вас в гостях, можете принести воды мне, — нажимаю я.

Полоснув по мне взглядом, Виктор выходит из комнаты.

— Не принимайте близко к сердцу, — внезапно раздавшийся голос пугает меня.

Оказывается, в спальне еще один человек. Возрастная дама. Не то нянька, не то домработница. Я ее не заметила, потому что она молчала, видимо, имеет опыт общения с Воронцовым, а обзор мне загораживали широкие плечи Виктора.

— Он, как и все мужики, когда пугается, начинает орать, потому что не знает, что делать, и не хочет, чтобы стало понятно, что ему страшно, — выдает мне житейскую мудрость женщина.

— Эстель, давай не будем пугатьпапу, — мягко корю я ее. — Какие таблетки ты съела?

— Я не умею читать.

— А блистер, то есть упаковку можешь показать?

Работница Воронцова высыпает на одеяло коробочки и тубы из-под таблеток. Эстель тычет пальцем, и я чувствую, как внутри меня разжимается пружина.

Всего лишь глицин.

Господи, какое счастье!

Скорее всего отделается больным животом и спать будет как убитая.

Женщина запихивает упаковки в аптечку и выскальзывает из комнаты, наверное, чтобы успокоить нервного отца, который пошел мне за водой за тридевять земель, не меньше.

— Ты же не уйдешь? Поиграем?

Какая же она хорошенькая. Даже без двух нижних резцов.

И в глазах хитринка, которая сразу делает ее похожей на отца. Такой же огонек мелькает в его глазах, когда загоняет меня в угол.

Уж не спектакль ли девчонка устроила, чтобы добиться своего?

Прищуриваюсь на нее, но она сама невинность. Не придерешься.

— Уйду, Эстель. Мне нужно на работу, и дома меня ждут.

— Но папа мне тебя подарил!

Ты погляди, какая избалованная каприза! А Воронцов еще удивляется, что дочь вытворяет дичь и ставит ему условия!

— Папа не может подарить то, чего у него нет. Я не папина, — веселюсь я. — Он просто пригласил меня тебя повидать.

— Тогда я тебя тоже приглашаю! Ты еще приедешь?

— Постараюсь, — вру я, потому что малявка хоть и забавная, но от ее отца надо держаться подальше. Эта фотография еще…

— Завтра?

Ответить я не успеваю, потому что в комнату возвращается Воронцов в сопровождении молоденького врача в зеленой робе.

Я уступаю место, и тянет меня к полке с фотографиями, как магнитом.

Онтолько на одной. В компании молодой женщины, почти девушки, и самого Виктора. Женщина чем-то неуловимо напоминает Эстель. Наверное, это ее мама. Если девочка в нее, то вырастет настоящей красавицей.

Вот зачем, имея такую жену, ей изменять? У меня в голове не укладывается.

— Что? — над макушкой раздается раздраженный голос Воронцова.

Погруженная в разглядывание фото, я не замечаю, как он подошел. Чешется язык спросить про Алексея, но шестое чувство подсказывает, что не стоит этого делать. Я пытаюсь выяснить окольным путем: