Книга Отказ не принимается, страница 21 – Саша Кей

Удивительно, но Воронцов послушно поворачивает, правда, когда он осознает, что остановиться нужно под надписью «Незнайка», его брови приподнимаются.

Дети уже гуляют после тихого часа, и, стоит мне подойти к калитке, как Тимка с визгом бросается ко мне. Я присаживаюсь на колени, чтобы его обнять и чмокнуть в щеку.

И вздрагиваю.

Потрясенный голос Воронцова врывается в нашу маленькую семейную идиллию.

— У тебя ребенок?

Мгновенно покрасневшими от морозца пальцами выгребаю из капюшона обнявшего меня Тимошки снег.

— Надеюсь, теперь вам понятно, что мне некогда играть в няню для вас и вашей дочери? — бросаю я за спину.

— Ты меня заберешь сегодня пораньше? — с восторгом спрашивает Тимка.

— Да, медвежонок, сейчас предупредим твою воспитательницу…

Собственно, Елена Петровна уже идет к нам. Зорким взглядом коршуна она углядела, что ребенок отбился от группы. Хорошая женщина. Внимательная.

Пока я с ней разговариваю, Тимка цепляется за меня и с подозрением разглядывает Воронцова, который еще до сих пор не отошел от шока.

Когда мы выходим за калитку, он не выдерживает:

— Ты его во сколько родила?

— Вас это не касается, Виктор Андреевич, — отвечаю, поудобнее перехватывая ладошку Тимки, который, застеснявшись огромного незнакомого мужика, даже не клянчит своего динозавра.

Пальцы мерзнут, и я не собираюсь ради удовлетворения праздного любопытства торчать на улице и рассказывать историю своей жизни.

— Всего доброго, Виктор Андреевич, — прощаюсь я и веду Тимошку к утоптанной дорожке, по которой можно срезать путь до дома.

Сзади раздается пиликанье автомобильной сигнализации, и я решаю, что Воронцов наконец оставляет меня в покое, но ошибаюсь.

Виктор нагоняет меня и даже сбавляет шаг, чтобы двигаться вместе с нами на одной скорости.

— Почему вы идете за мной? — с раздражением спрашиваю я, стараясь не выдавать свои эмоции. Дети очень чуткие, не дай бог, Тимка разнервничается.

— Провожу, — буркает зло Воронцов.

Я все-таки поднимаю на него взгляд. Вот недоволен всем на свете, что ему еще-то надо?

— Мы не заблудимся, уверяю вас. Возвращайтесь к машине.

— Не указывай, что мне делать, — отрезает он. — Сам разберусь.

— Разумеется, — соглашаюсь я. — Просто хочу напомнить, что у вашей дочери только что была скорая. Может, стоит ей уделить внимание?

— А без тебя мне бы это в голову не пришло, конечно, — огрызается Воронцов.

А сам все смотрит мне в лицо. Губы поджаты, брови нахмурены, решает проблему века, видимо.

Махнув рукой, я перестаю обращать внимание на Виктора. Пусть себе идет, куда хочет.

Он так и не отстает до самого моего дома. Неужели так интересно слушать, как Тимка взахлеб мне рассказывает про детсадовскиесобытия?

Уже возле подъезда Воронцов придерживает меня за плечо.

— Не причина.

— Что? — переспрашиваю я, не вписавшись в полет его мысли.

— Сын, — Виктор указывает на Тимку. — Не причина. Я не передумал.

— Постоянство — это прекрасно, — поджимаю я губы. — Не поверите, я тоже не передумала. И у вас нет на меня рычагов воздействия. Я могла бы бояться увольнения, но вы уже все испортили и отравили. Вряд ли я смогу теперь работать в нашем коллективе. Так что, вопрос о сохранении работы больше не стоит.

— Уволиться тоже не получится, — Воронцов засовывает руки в карманы и покачивается на пятках.