Книга Отказ не принимается, страница 56 – Саша Кей

Воронцов спит со мной в одной постели, будто так и надо!

Просто пришел ночью и лег в постель к неодетой девушке, которая там его совершенно не ждет.

И не только лег.

Он трогал мои волосы и, кто его знает, что еще.

Да и сейчас, когда заполошно анализирую свои ощущения, я ощущаю, что поперек моего живота возложена тяжелая властная рука. И не поверх одеяла, а под ним!

Я не сообразила сразу, потому что Виктор не шевелится, но сейчас я отчетливо чувствую, что наглая ладонь по-хозяйски забралась прямо под футболку, заставляя меня нервничать.

Словно почувствовав, что я напряглась, Воронцов открывает глаза.

Темные загнутые ресницы поднимаются, и почти сразу карие глаза темнеют. Взгляд приковывается к моим губам.

Рука, покоящаяся на моем теле, приходит в движение. Плавным, скользящим жестом Виктор поглаживает кожу ниже пупка, и пробудившиеся вместе с этим мурашки окончательно приводят меня в чувство.

Видя, что Воронцов приподнимается на локте и нависает надо мной, я уже открываю рот, чтобы сказать ему, что его поведение не только неуместно, но и возмутительно, но Виктор, не позволяя даже начать отповедь, запечатывает мне рот поцелуем.

Это я со сна хлебушек, а Воронцов, похоже, по утрам энергичен и точно знает, чего хочет. Его язык атакует мой, не оставляя никаких шансов на отступление. Виктор просто отбирает мое дыхание, заставляя сосредоточиться только на том, как не задохнуться в этом напоре страсти, обрушившейся на меня в одно мгновенье.

Он выбивает у меня почву из-под ног, выбрасывает все мысли из моей головы.

Только что был полный штиль, и вот я в центре урагана.

Бескомпромиссные поцелуи не позволяют мне воспротивиться, не говоря уже о том,что я не сразу понимаю, что не только губы Виктора господствуют надо мной.

Увлеченная жадными поцелуями, которые против воли находят во мне отклик, я не улавливаю момент, когда, придавив меня телом, Виктор дает волю рукам. Я принимаю эти грубоватые ласки, как продолжение поцелуя. Они сливаются в моих ощущениях, заставляя тело нагреваться и гореть там, где только что была ладонь Воронцова.

А Виктор не стесняется в своих желаниях.

Он творит абсолютно нескромные вещи. Недопустимые. Невозможные. Запретные.

Но у меня не хватает духа прекратить это, такой сильный голод сквозит в каждом жесте.

Да и остановить бурю невозможно.

Это все иллюзии.

Возможно, будь я не так растеряна перед этим нападением, я бы смогла собрать себя в кучку и что-то сказать, как-то запретить…

А сейчас я захвачена и руками Воронцова, и собственными неожиданными ощущениями, которые начинают накрывать меня, превращая в безвольное существо, упивающееся тем, какие эмоции и желания оно пробуждает в таком мужчине, как Виктор.

Даже такой неопытной особе, как я, понятно, что бикфордов шнур почти догорел, и вот-вот рванет. Я не знаю, почему Воронцов так на мне зациклился, наверное, потому что не привык к отказам, но не ощущать его жажду я не могу.

А Виктор, сорвавшийся с цепи, и не думает сбавлять обороты.

Я чувствую, как пылает кожа на лице, растревоженная колючей щетиной, распухают истерзанные губы, как томится грудь, которую жадно сминают мужские ладони, как ноют соски, зажатые между пальцами.

Сердце ускоряет свой бег, будто пытается догнать кого-то, успеть за чужой страстью, и внизу живота становится тяжело.