Книга Отказ не принимается, страница 71 – Саша Кей

И внезапно раздавшийся голос, незамеченного мною приятеля Виктора, меня пугает:

— Ух ты какой! — посмеиваясь, рокочет он. — Мужик. Властный босс.

Господи, так и дурой стать недолго. Но стоит мне выдохнуть, как гость добавляет:

— На Тиль-то как похож. Особенно вихром на макушке…

Дернувшись, я нервно оборачиваюсь и затравленно смотрю на сокрушителя моего спокойствия.

Черноволосый высокий мужчина с цепким и ярким синим взглядом, стоит оперевшись плечом на косяк возле кабинета Воронцова. При виде его волевого подбородка сразу становится понятно, кто тут на самом деле властный босс.

Что-то у меня сомнения возникают, насчет того, кто реальная жертва в его браке. Вероятность того, что именно Лиза его окольцевала, стремится к нулю.

— Егор, — представляется он и возвращается к пристальному разглядыванию Тимошки.

Сейчас все наши с Воронцовым дрязги отходят на дальний план.

— Мам, больно! — возмущается ребенок, которому я от испуга вцепляюсь в плечо.

— Прости, солнышко, я нечаянно, — лепечу я и стараюсь спокойно ответить этому кошмарному человеку с отличным зрением: — Все маленькие чем-то похожи…

Ситуацию спасает вернувшаяся Тиль.

Размахивая розовой расческой, она зовет нас с Тимом в спальню, и я с облегчением скрываюсь за дверью.

И какое-то время прислушиваюсь к разговору снаружи.

— … у меня глаз-алмаз, — настаивает Егор, заставляя меня покрываться липким потом.

— Это точно не мой ребенок, — огрызается Воронцов. — Я бы запомнил такую, как Варя.

— А говорил, что смотреть не на что, — подначивает его приятель.

— Тебе — не на что. У тебя есть жена, туда и пялься.

— Ты за меня не переживай. Я со своей глаз не спускаю, а вот ты слепой.

— Слушай, мне не до этого! — психует Виктор. — Давай, твой родится, и мы сравним его с фотками новорожденной Тиль. Сто пудов на одно лицо будут — лысые и беззубые. И что? Скажешь, я его Лизе сделал?

— Ты меня не слышишь.

— Я понимаю, что с твоим семейным анамнезом, тебе внебрачные дети везде мерещатся, но это не тот случай, ясно? Таких интриг у нас не было.

— Зато были другие…

Голоса затихают.

Видимо, мужчины или вернулись в кабинет, или спустились вниз.

Ладошки у меня мокрые.

Вот дался этому Егору чужой ребенок! Куда он лезет?

— Косичку! — заставив меня вздрогнуть, в сознание врывается требовательный голосок Эстель.

Мое ойканье вызывает детский смех. И Тиль, и Тим передразнивают меня, пока я орудую расческой.

Справившись с пухом Эстель, я переодеваю Тимку в приготовленное, но как только я берусь за свои джинсы, Тиль возвращается ко мне с печальным видом и резинкой в руке.

— Упала, — виновато сообщает она, и я снова переплетаю светлую головку.

Удивительная резинка, пока я пытаюсь переодеться, она несколько раз повторяет фокус с падением, но несмотря на все ухищрения Эстель, я все-таки заканчиваю переодевание под гундеж Тимошки.

— А зачем нам уезжать?

— Бабуля уже по тебе соскучилась, а ты разве нет? — делаю я большие глаза.

Ребенок задумчиво сопит, а потом предлагает выход из ситуации:

— Давай бабулю привезем сюда.

Детская непрошибаемая логика. Почти как у Воронцова, блин.

— А как же садик? Нам же надо ходить в сад… — заговариваю я Тимке зубы, поправляя лямки комбинезона.

— Надо?

— Да. Это твоя мужская работа — ходить в садик, пока я работаю…

Господи, что я несу?