Онлайн книга «Отказ не принимается»
|
Может, у него опять температура? — Так что, Варя? Будешь держать меня на пороге? Я все равно никуда не денусь. Как и твои проблемы. И я просто жажду о них услышать, — давит Виктор. — Я не хочу с вами разговаривать, — огрызаюсь я, но не столько агрессивно, сколько беспомощно, потому что уже в курсе, что этот господин если нарисовался, то фиг сотрешь. — Неправильная ты женщина, Тронь. Обычно вы любите поговорить, — подкалывает он, и я вспыхиваю. — Идите к своей правильной! — Ревнуешь? — с надеждой спрашивает Воронцов. — Ничего подобного! — фыркаю я. И я не вру. Разумеется, не вру. Я не чувствую к этому пещерному человеку ничего такого. Просто мне немного неприятно… Чтобы перевести стрелки, я беру с ключницы распакованную коробку и сую Виктору: — Вот. Нахмурившись, он подцепляет пальцем верхний лоскут за бывшую бретельку. — Не мой фасон, Варя. От тебя подарки я готов брать только натурой… — Виктор Андреевич, — снова завожусь я, — раз вам не нравится, отдайте той, что мне это прислала! Воронцов меня доконает! Виктор снова ворошит обрезки, и брови его сначала приподнимаются, потом сходятся на переносице, а на лице отражается работа мысли. Чудо какое! А в принятии важных бизнес-решений участвует, наверняка, все тело! Но очевидно, какой-то пазл у господина Воронцова все-таки сложился, потому что он переводит мрачный взгляд на меня и повелевает: — Сделай мне кофе. Рассказывать можешь начинать… И этот, не могу подобрать нужный эпитет, собирается пройти в квартиру прямо в обуви! — А ну разулся! — рявкаю я, и этим просто привожу товарища в ступор. Да я и сама в шоке. Не ожидала, что так смогу. С другой стороны, еще никто не пытался пройти в грязной обуви по моим свежевымытым полам, по которым Тимошка гоняет босиком. Таращась на меня, как на готовую взорваться бомбу, Виктор снимает свои дорогие итальянские ботинки. Я полгода назад работала в обувном бутике, поэтому на глаз могу определить, сколько они стоят. В жизни бы такиене купила. Они предназначены для людей, которые ездят только на машинах. Наши прекрасные реагенты на дорогах не оставят от этой роскоши ничего. И тут увидев, что Воронцов надвигает гостевые тапки, я осознаю, что своим приказом как бы дала добро на его гостевание. Мне становится кисло. Да еще и Тимошка, досмотрев свои мульты, нарисовывается в коридоре: — Виктор Андреевич! А мы к вам в гости поедем когда? — сама непосредственность! — Как только твоя мама разрешит, — не моргнув глазом, подставляет меня Виктор. С возмущением смотрю на этого наглеца. — Мам, я себя буду хорошо вести! — тут же начинает торговлю еще один с чайными глазами. Одна порода. Кошмар. — Ты сосиску доел? — строго спрашиваю я, и ребенок тут же уносится на кухню. Я так понимаю, сосисон все еще чахнет на тарелке. — А можно мне сосиску? — вдруг просит Воронцов. — Тысячу лет не ел. Господи, на своих стейках совсем одичал. Может, мне его еще пожалеть? Думаю, Екатерина сварила бы ему килограмм. — Руки мойте, потом за стол, — ворчу я. Виктор не теряется, топает в ванную в тапках, которые ему малы. Я слышу, как шумит вода, и закрываю лицо руками. Как это опять произошло? Что за день? И Воронцов еще со своей сосиской… Вздохнув, двигаю на пищеблок. Тимка уже залил несчастный продукт кетчупом так, что его не видно, и тыкает в него вилкой. |