Книга Его сладкая (по)беда, страница 2 – Саша Кей

— Ну, настоящие самцы держатся вместе, — усмехаюсь я. — Каков пёс, таков и хозяин.

Рядом кто-то закашливается, я с тоской перевожу взгляд на диванчик у двери в кабинет, на котором, стыдливо отсаживаясь подальше от переноски, покрывается красными пятнами огромный бугай в костюме.

Опачки!

Ещё один клиент. Прищуриваюсь. И похоже, денежный.

Ноги свои длинные вытянул через весь проход. Туфли итальянские выставил. Ждёт. А у меня через двадцать минут конец смены. И встреча с бабами. Сейчас Левина уже подкатит.

Ну и с кем он?

— Что у вас? — тут же принимается строить глазки Таня, оценив дорогущие часы на крепком запястье.

— Вот, — буркает амбал, указывая на переноску, и басит. — Мы по записи.

Со вздохом я выхожу в коридор. Ну и что нам бог послал?

Матерь Божья…

Йоркширский терьер.

Меня начинает разбирать смех.

Угу. Каков пёс, таков и хозяин.

То-то громила смотрит на меня, как Ленин на врага народа. Удар по токсичному мачизму нанесён. Молодец, Зоя. День прожит не зря.

Интересно, он с собакой дочери или жены? Кольца не вижу. Хотя не все мужики их носят. А у этого на морде написано, что он бабник. Запросто можетпросто не светить матримониальный статус.

И бабы небось ведутся на смесь из греческого профиля, длинных пальцев и брелока от «Майбаха».

Танька, метнувшаяся на место администратора, проверяет записи.

— Бетти Генералова? — спрашивает она из-за стойки.

Это ещё и девочка… которая тут же заходится звонким лаем.

Я закусываю губу, чтобы сдержаться.

— Артём Генералов! — рявкает бугай, всё-таки заметив, что я вот-вот заржу. — Бетти — моя собака!

Артём Генералов.

Значит, глаза меня не подводят.

А он изменился.

Пожалуй, лучше не задумываться, сколько лет мы с ним не виделись, а то ненароком можно вспомнить, что мне через полтора месяца тридцатник стукнет. Для меня это совершенно лишняя, нервная и крайне преждевременная информация.

У нас вообще с девочками традиция: накануне днюхи устраивать анестезию. Такую, чтоб весь день рождения ты мечтал просто выжить, и с утра тебя волновало, есть ли рассол в доме, и стоит ли телефон на беззвучке, а не сколько там лет прогремело. Жаль, в этом году Левина по причине скоропостижной беременности выбыла из строя, но, надеюсь, остальные не подведут.

Генералову, небось, такие меры по обезболиванию были не нужны. У нас же мужик в тридцать — считай, пацан.

Угу. Сидит.

В густых каштановых волосах несколько выгоревших прядей, отдающих в рыжинку. Морда загорелая, отчего глаза его наглые зелёные кажутся невыносимо яркими. Белая рубашка на груди подозрительно натягивается, намекая, что там ра́звитая мускулатура. Даже мимические морщинки в уголках глаз, какие бывают у людей, любящих посмеяться, его не портят.

Бесит, что у него нет ни ранней седины, ни залысин, ни пузца.

А это было бы справедливо, учитывая всю выпитую им у меня кровь.

Вот что ему стоило подурнеть? Превратиться в додика?

И ещё больше бесит, что он меня не узнает.

Не то, чтобы прям обязан был. Я, может, тоже не каждого из своих бывших одноклассников сейчас узна́ю слёту.

Но бесит же.

Я в курсе, что тоже изменилась. И без ложной скромности скажу, что в лучшую сторону.

С нашей последней встречи с Генераловым было потрачено много усилий на то, чтобы вытащить на свет божий свои достоинства и минимизировать недостатки.