Книга Его сладкая (по)беда, страница 27 – Саша Кей

Чьё-то терпение явно на исходе.

— Ты не представляешь, как я это ждал, — бормочет он, покрывая мою шею поцелуями и тиская везде, куда достают руки, а достают они всюду. — Со вчерашнего дня в красках представлял.

Обхватив меня за талию, Генералов пятится вместе со мной до кровати. Я успеваю заметить только то, что она впечатляющих размеров, но это и неудивительно. Артём — большой дядя.

Дальнейшие разглядывания приходится прервать, потому что всё моё внимание приковывает к себе Генералов.

Опустившись передо мной на кровать, он берётся за пояс моего платья. Я хочу ему помочь, но Артём останавливает меня:

— Я сам, — и звучит это безапелляционно.

Меня и так начинает лихорадить, но от вида горящего взгляда, которым Генералов обжигает каждый миллиметр оголяющейся кожи, становится совсем жарко.

Артём раздевает меня медленно, явно наслаждаясь открывающимся зрелищем. Дразнит сам себя, но не отказывает себе в удовольствии прикасаться.

Справившись с поясом, Генералов легко отстёгивает крючок, удерживающий полы платья, и с довольным урчанием запускает под них свои лапищи. Прохладная кожа под влажным платьем мгновенно нагревается там, где он прикасается.

Эта волна жара растекается по телу, локализуясь внизу, и когда сухие губы прижимаются к животу, я чувствую, как киска слегка сжимается, готовясь включиться в эту древнюю и такую сладкую игру.

Дыхание Артёма будто проникает в меня, и коленки слабеют.

Меня удерживают только сильные руки на талии, но они там задерживаются недолго, и, оставшись без поддержки, я хватаюсь за мощные плечи.

Разведя полы платья сильнее, Генералов открывает для себя ничем не скованную полную тяжёлую грудь, увенчанную торчащими сосками. Широкие ладони согревают мягкую плоть. Поглаживают и сминают, усиливая моё томление.

— Боже, Беда, какая ты сладкая…

Я вижу откровенное восхищение в его глазах, мерцающих в тусклом свете ночника. Восхищение и очевидное желание, отзывающееся истомой в глубине моего естества.

Подтянув к себе, Артём вынуждает меня сесть на него верхо́м.

Он костяшками проводит между лопаток, заставляя меня выгибаться от удовольствия. Его пальцы уверенно массируют кошачье местечко под шеей, принося расслабление уставшим за день мышцам. Я готова замурчать, глаза сами закрываются, и оттого острее становятся ощущения, когда Артём вбирает сосок в рот.

Ладони Генералова постепенно опускаются к пояснице, одаривая её лёгким массажем, а потом ещё ниже и сжимают ягодицы. Сильные руки двигают мои бёдра, и я ощущаю напряжённый о́рган, упирающийся мне в пах.

Очевидно, что в ожидании меня Артём избавился от белья. А ещё я чувствую, что он побрился, хотя, когда я уезжала, его щетина была на месте.

— А ты подготовился, да? — хочу я спросить насмешливо, но выходит совсем не так.

Голос словно принадлежит не мне. Он низкий, глухой, с манкими мурлыкающими нотками. Меня возбуждает даже сам факт того, что Артём плёл свою паутину, строил планы и продумывал действия, лишь бы я не сорвалась с крючка.

Нечасто мужики так заморачиваются.

Обычно сдаются на первом же отказе.

— Я ещё вчера всё решил, — признаётся он. — Я хочу слышать, как ты стонешь.

— А вдруг не стану? — подначиваю я, и, чёрт побери, только глухой не услышит в этом поощрение.