Книга Украденная невеста для бандита, страница 20 – Иман Кальби

Марат очень красиво танцует. Как-то у нас был общепоселковый праздник, помню, что взгляд не могла отвести от его мужественной грации. Я тоже обожала танцевать и вечно представляла, как красиво мы будем смотреться.

На секунду есть порыв поддаться и исполнить давно забытую мечту из прошлого- мы танцуем вдвоем.

Но потом мои уши, словно бы предательски настроенные на то, чтобы даже в этом гомоне вычленить нехорошее, отчетливо слышат долетающий до меня разговор двух парней. Совсем молодые, они явно приглашенные со стороны, может быть, чьи-то подросшие дети из числа поселковых. Кавказские свадьбы ведь очень многолюдны, здесь можно встретить полгорода.

— Смотри, в фате, словно целка, — слышу я фразку одного, — как будто он не жарил ее всю ночь накануне…

— Может и не жарил, — вторит первому второй, — видел его ростовскую цыпу? На хера вообще нужна целка-жена, когда под боком есть такая вкусняшка… Наверняка еще и умелая… Будь у меня такая, точно бы не женился, даже если бы родители заставили…

Марат делает шаг ко мне, красной и готовой сейчас провалиться под землю, взмахивает руками, ожидая от меня парных действий, но я…

Я словно бы парализована.

Танцевать сейчас- это как раздеться до гола и встать перед ними всеми на всеобщее обозрение.

Они все меня презирают.

Я ничего не сделала, это меня украли, но презирают меня.

— Фатя, — слышу требовательно- предупреждающий голос Марата.

Поднимаю на него полный протеста взгляд. В нем невольно собираются слезы.

Мне больно, дико больно.

Это все он. Он украл меня. Опозорил. Выставил унижаться прилюдно, словно бы куклу, чтобы уязвить моего отца.

Все только и сплетничают о его постоянной женщине на стороне,а я…

Я должна с ним теперь танцевать.

— Нет, Марат, — говорю ему жестко и довольно громко. Возможно, несмотря на грохот музыки, нас слышат посторонние, — я не буду с тобой танцевать…

Его взгляд темнеет, а челюсти сжимаются…

Путь обратно в дом как в тумане. Пульс отбивает по всему телу. ОТ волнения меня мутит.

Он напряжен.

За рулем.

Грубо послал водителя и сел сам, ведет резко.

Да, я взбесила его своим демонстративным протестом, но глубоко внутри чувствую из-за него какое-то скрытое, почти мазохистское удовольствие. Пусть не думают, что я просто овца, готовая все стерпеть. Пусть не строят за спиной своих грязных предположений, что я дико рада оказаться в этой бесчестной ситуации…

На пороге нас встречает горничная. Я уже знаю, что мать Марата живет в другом доме, а этот он построил специально для своей семьи. В голове вдруг резко появляется другой вопрос- а та женщина с ребенком? У нее тоже дом? Она тоже часть его семьи?

От этой мысли становится гадко и противно.

Я не жду его, а может он специально дает мне фору, мешкаясь у входа.

Решительно иду обратно в свою камеру на второй этаж- ту самую злосчастную спальню, куда меня привезли после похищения.

Секунда, вторая, другая. Стою у окна, сильно сжимая края подоконника. За окном вечереет. Свадьбы здесь начинаются рано, а молодые уезжают еще до того, как стемнеет, оставляя народ веселиться…

Слышу, как позади хлопает дверь. Вздрагиваю. Дышу глубоко-глубоко…

Сегодня все случится… Он сделает меня женщиной… Обнимаю себя обручем собственных рук так сильно, что жемчуг на корсете больно впивается во внутреннюю поверхность запястий.