Книга Украденная невеста для бандита, страница 52 – Иман Кальби

Пока она не задает вопрос в лоб. Вопрос, о котором я уже успела забыть.

— Ну так что с сейфом. Фатя? — отпивает щедрый глоток чая. Смотрит на меня так, словно бы спрашивает, купила я хлеба или нет.

Я набираю воздуха в легкие. Смотрю на нее решительно.

— Я не буду предавать мужа, мама. Это точка. Вам не нужно больше строить какие-то заговоры с Рустамом у меня за спиной. Примите реальность. Я с Маратом. Теперь он моя семья. Скоро будет наша роспись и я стану Шейхсаидовой не только перед Богом, но и официально…

Лицо матери кривится по мере того, как я вываливаю все то, что хочу сказать. Внутри снова зреет неприятное чувство непонятности и обиды. Все-таки пропасть, образовавшаяся между нами после моего похищения, разделила наши отношения на до и после. Это до невыносимости обидно. Я всегда была очень сильно близка с матерью, всегда была примерной дочерью. Так что же случилось? Как все так сильно могло в одночасье измениться?

— Ты совершаешь ошибку, Фатя, — говорит она тихо и вкрадчиво, — Рустам ведь прав во всем. Не нужен тебе этот мутный Марат. Он нехороший человек, дочь. Бандит. Дела мутные у него. Натерпишься ты. Я тебе лучшей жизни желаю, понимаешь? А не думать всю жизнь о том, он вечером реально по делам задерживается или к этой своей едет… С ребенком… — пытается больно уколоть меня она, — пока не поздно, действуй, Фатя! Не тупи!

Растущее внутри напряжение лопается болезненным фурункулом. Я захлебываюсь от раздражения и несправедливости.

— Не тупи, мам?! Это значит, типа наплюй на принципы, на любовь, на все на свете, сделай так, как говорит этот идиот Рустам… А я не хочу, понимаешь?! Я не люблю Рустама и не верю в его посулы! Он слишком амбициозный и самовлюбленный, чтобы принять меня после всего, что было! Да и поздно уже, если ты об этом! Я отдалась Марату! Мы теперь полноценные муж и жена!

Выплевываю ей эти слова, жадно выхватываю попеременно сменяющиеся на лице шок, раздражение, ярость.

— Дура… — шипит она, щурясь, — набитая дура…Наиграется с тобой и пойдет опять к этой русской… Она наследника ему родила. А твои дети все равно всегда вторыми будут! Еще и черт знает что ждать от него! Он бандюга, тюремщик! Завтра завалят его, что делать будешь?! Вот уж точно, будешь в ногах валяться у Рустама, чтобы взял в содержанки! Только с черта ты ему сдашься?! Уборщицей в лучшем случае возьмет! Учиться же твой Марат тебе тоже не даст, будет его комнатной зверушкой, в перерывах между тем, как к своей второй семье бегать будет!

— Замолчи! — пытаюсь остановить поток её гнусных ругательств. Тошно, гадко, отвратительно! — ты ничего не знаешь! Просто мелешь языком!

— Мелешь языком?! Ты как с матерью разговариваешь?! Уже наблатыкалась у своего тюремщика?! Дура ты! Он гулял от тебя, ребенка настругал, в дом его к матери привел у тебя на глазах, а ты…

— Это не его ребенок! — ору я в сердцах, — ты ничего не знаешь! Не было у него ничего с той женщиной! Он просто помогает ей и защищает секретного ребенка погибшего друга!

Выпаливаю в сердцах, а потом сама в ужасе закрываю руками губы, понимая, что не должна была ей ничего говорить…

В его объятиях я забываю все на свете. Его страстность, нетерпение заводят.

Когда мы заходим в дом после почти часа томительного ожидания близости в дороге от дома моей матери, он набрасывается на меня прямо с порога. Вжимает прямо во входную дверь, стоит нам только ее закрыть.