Книга Принцесса в Бодунах, страница 50 – Ольга Рузанова

— Привет.

Судя по надписи на футболке, он сегодня снова Серега и выглядит так, словно проснулся пару минут назад.

— Как нога?

— Вот, — вытягиваю ее вперед, — Болит.

— Тоха сильно ругался?

— Эмм... — чувствую, как пунцовеют щеки, потому что Колька слишком мал еще, чтобы знать, как «ругался» Тоха, — Не очень.

— Ну, а сердце как? — спрашивает тише, — Тоже болит?

Я отжимаю белый топ и кладу его в таз поменьше. Сочувствующий взгляд Кольки не отлипает от моего лица.

— Поболит, да перестанет. Пусть катятся оба к черту!

— И правильно!.. Чтоб их дристун разобрал!

— Кто?..

— Слу-у-ушай... — вдруг шепчет пацан, придвигаясь на корточках ближе, — А может, на них порчу сделать?

— Порчу? Ты умеешь?..

— Я — нет. Бабка Валентина умеет.

— Да иди, ты!.. — восклицаю, решив, что он шутит.

— Я серьезно, Вась! Она все-все умеет. И порчу и сглаз, и отворот — приворот.

— Нет! Я в это не верю!..

— И погадает тебе на кого хочешь!.. — как змей — искуситель продолжает увещевать Колька, — На картах, и на бобах и даже на курином помете!

Боже, какой бред! Какое невежество!.. Как можно верить в подобные вещи в двадцать первом веке?!

Однако искушение наслать на Мию косоглазие и прыщи, а на Рафаэля — импотенцию и зеленые сопли так велико, что, борясь с собой, я кусаю губы.

— А если она при мне в черную свинью обратиться? — выдвигаю контаргумент.

— Да ну!.. Не средь бела дня же! Она у нас верующая!..

— Кто?..

— Бабка Валентина! Каждое воскресенье в церковь ходит.

Меня слегка укачивает от фактов, что напихал в мою голову Колька, но я держусь. Продолжая полоскать одежду в тазу, взвешиваю все «за» и «против», а потом спрашиваю:

— Ты знаешь, где она живет?

— Знаю, — скалится Колька, — Только сразу предупреждаю — пойдешь одна.

Василина

Воспользовавшись тем, что во дворе никого нет, мы с Колькой незаметно выскальзываем за ворота и быстро идем до поворота в узкий проулок, заросший высокой густой крапивой. Я запомнила, как называется эта злая трава, когда по незнанию схватилась за нее рукой.

— Я покажу тебе, где она живет, и подожду за поленницей.

Не передать словами, насколько сложно мне дается каждый шаг. Я чувствую себя Русалочкой, шагающей по острым лезвиям. Но сила духа, дарованная мне свыше от рождения, заставляет преодолевать препятствия, какими бы сложными они не были.

— Что мне сказать ей, когда я приду?

— Эмм… — чешет он затылок.

— Ну, как к ней обратиться? Знаешь ее отчество?

— Не знаю. Но бабка Валентина любит уважительное отношение.

— И?.. — заглядываю в его глаза, — Как к ней местные обращаются?

— Если не ошибаюсь — Добрая фея.

— Добрая фея?! — сбиваюсь с шага, спотыкаюсь и едва не ломаю вторую ногу, — Коль, ты серьезно?

— Да! — уверенно кивает он, — Добрая фея или добрая бабушка.

— Коля!.. — придаю голосу строгости, — Я не буду ее так называть!..

— Как знаешь, — отмахивается пацан, — Но я на твоем месте с ней не шутил бы.

Идиотизм какой-то. Совсем за дурочку меня держит?!

Вскоре мы доходим до следующей улицы, поворачиваем налево и останавливаемся.

— Видишь, во-о-он дом с зеленой крышей?..

— Вижу.

— Зайдешь, поздороваешься и скажешь о своей проблеме.

Еще одна задачка — как сказать, что я пришла наслать проклятия на бывших парня и подружку?

Ладно. Разберусь на месте. Я ведь очень — очень сообразительная.

Пройдя со мной еще пару десятком метров, он остается за сложенными друг на друга поленьями и садится на корточки.