Книга Принцесса в Бодунах, страница 65 – Ольга Рузанова

— Настя?! — ахаю ошеломленно.

Колька снова заливается краской, и я понимаю, что угадала. Откинув со лба отросшую челку, он насупленно молчит.

— Коля, тебе Настя нравится?!

— «Настя нравится?!» — кривляясь, копирует мой шокированный тон, — А что тебя удивляет? Она из них самая красивая.

— Эмм... ничего...

О вкусах, конечно, не спорят, но самая красивая из них — я!

— Она вон какая! — вздыхает прерывисто, делая большой круг руками перед собой.

— Какая?.. — прикусываю нижнюю губу, — Круглая? Большая?..

— Сама ты круглая! — обижается пацан, — А Настя красивая! Видала, какая у нее... эта... как ее...

— Жопа?..

— Да! И руки вон какие крепкие!

— Она на нашу Людку похожа, верно?

— Верно, — соглашается кивком, — Только добрая.

Уперевшись затылком в доску забора, я пытаюсь представить их вместе. Картинка вырисовывается настолько уморительная, что я с трудом сдерживаю смех.

— Коль, она же тебя старше.

— Всего на три года, — бросает он.

— И... крупнее в два раза, — замечаю тише.

— Я скоро вырасту и догоню ее в размерах.

Ох, вряд ли. Анатолий-то до сих пор Людмилу догнать не может.

Но кто я такая, чтобы спорить с Колькиным сердцем?.. Ему ведь не прикажешь.

— Коль, а Коль... А Настя знает о твоих чувствах?

— Откуда?

— Ты ей не признавался?

— Ты чо?.. Я чо, дурак, что ли?

— Почему дурак? Я считаю, ты должен поговорить с ней и признаться.

— А если она меня ударит? — заглядывает в мои глаза, — Или руку сломает?..

— Да ну...

— Вот тебе и «ну», — отвечает он, снова вздыхая.

— Коля, — пристаю спустя минуту, — А давай попросим бабку Валентину на нее погадать!

— Я боюсь...

— Чего?

Пацан отворачивается, а потом машет на меня рукой.

— Все, Васька, отстань... Сам решу.

— Ладно. Сам, так сам.

Соседки Галина и Кристина Ивановна сегодня дружные. Сидя на одной лавочке, хихикают, перемывая кости какой-то Таньке — засранке, у которой весь огород сорняками зарос. Наверное, не ругаются по воскресеньям, потому что тоже в церковь ходят.

— Здравствуйте, Эрнест Рудольфович, — вдруг уважительно проговаривает Колька.

Соседки через дорогу тоже кивают в унисон, а я поворачиваю голову и вижу идущего по обочине долговязого мужичка неопределенного возраста. В разорванных местами по швам брюках и заляпанном огромными пятнами пиджаке на голове тело. На одной его ноге сапог, на второй — синяя резиновая тапка.

Сильно шатаясь и запинаясь, он медленно приближается.

— Кто это, Коль?.. — спрашиваю на ухо.

— Эрнест Рудольфович Рютте, — уважительно вышептывает пацан.

— Он пьян?

— У него депрессия.

— От чего?

Плетясь мимо нас, мужик наступает в коровью лепешку, останавливается и заплетающимся языком проговаривает:

— Только падая, можно понять, умеешь ли ты летать!..

— Так и есть, — кивает Колька, — Так и есть.

А когда мужик отходит на достаточное расстояние, двигается ко мне ближе и рассказывает:

— От него жена ушла двадцать лет назад. После этого он стал философом и впал в депрессию.

— Так долго?..

— Любовь!.. — поднимает указательный палец вверх.

Антон

Дорога до Бодунов занимает почти час с учетом того, что добираться приходится практически по бездорожью и ночью. Конечно, логичнее было бы снова остаться ночевать на стройке, но вот — дернуло домой.

Тянет к Василию.

Такой бред, но факт. Кто бы мог подумать, что взбалмошная дочурка Антонова, при мысли о которой раньше неизменно появлялась изжога, вдруг вырастет в то, на что теперь неизменно встает.