Онлайн книга «Танго с Пандорой»
|
И только коммунисты со своей идеей всемирной революции, равенства и братства, казалось, созерцали то, чего не могли узреть все остальные. Они уже видели возведенную и упирающуюся макушкой в голубое безоблачное небо белоснежную Вавилонскую башню, утверждая, что коммунизм сметет все границы. Более того, они начали «собирать камни», недосчитавшись около миллиона своих граждан, причем, как правило, людей с высшим военным, инженерным образованием, людей науки. Отход от политики военного коммунизма, НЭП — все это давало надежду, что в России началось не то чтобы возвращение к прежней дореволюционной жизни, но все же… А европейские идеи уже многим начали претить и в самой Европе, что уж говорить об эмигрантах из России, рассеявшихся по европейским городам, осевших в основном в Париже, Берлине, Варшаве, Бухаресте… Часть уехала в Шанхай и Харбин. В самом деле хорошо, в достатке, в Европе жили либо местные нувориши, либо принадлежащие аристократии. Остальные едва сводили концы с концами. Да и аристократия начала нищать, продавая свои особняки. Феликс Эдмундович Дзержинский активно ратовал за то, чтобы давать «индивидуальную амнистию» тем спецам, которые сбежали после Октябрьской революции из страны, но готовы вернуться. При этом предлагалось условием для возвращения сделать два года работы там, где укажет партия и СНК [СНК — Совет народных комиссаров СССР — высший коллегиальный орган исполнительной и распорядительной власти с 1923–1946 гг.]. Берзин считал такой контингент благодатной почвой для привлечения к работе в военной разведке. Только вот ОГПУ подобные поползновения со стороны Разведупра не приветствовало. Не для того оно собирало специалистов, разбежавшихся по заграницам, чтобы военные разведчики отправляли их обратно, снабдив легендой и заданием. Однако некоторых удавалось отстоять и взять под свое крыло. Возвращали в Советский Союз не только гражданских специалистов, согласились амнистировать даже белых офицеров, но с каждым работали индивидуально, прежде чем дать разрешение на въезд. Советские посольства были завалены просьбами возвращенцев и работой по ним. Сотрудники ОГПУ и крышевые оперативные работники Разведупра в посольствах проверяли тщательно каждого кандидата на возвращение. Не хотелось получить сюрприз в качестве агента иностранной разведки, которому собственными руками поставили бы визу в паспорт. Хотя, конечно, это было непаханое поле для контрразведки, однако именно там, за границей, имело смысл Разведупру приглядываться к возможным будущим кандидатам. Поэтому Берзин очень внимательно и лично отбирал сотрудников в легальные зарубежные разведаппараты, понимая, какая ответственность ляжет на их плечи. Это касалось работы по бывшим солдатам и офицерам Белой армии. Солдат амнистировали без дополнительных условий, но отсматривать-то их биографии и стараться понять, чем они жили и дышали в эмиграции, все же приходилось с не меньшей тщательностью. Помимо европейских стран прибывали эмигранты из Монголии и Китая, на которых только летом 1924 года распространилась амнистия советской власти. Возвращались тысячами, десятками тысяч. По распоряжению Дзержинского Зейбот сменил в свое время на посту начрегиструпра Ленцмана (тоже представителя латышских стрелков) и по распоряжению же Дзержинского передал теперь дела Берзину. |