Книга Танго с Пандорой, страница 2 – Ирина Дегтярева

Море слепило, плескало в грязные каменные причалы — здесь и уголь сгружали, и кирпичи, и мешки с мукой. Дождь и волны в шторма то и дело смывали грязь, но чаще над причалами в воздухе висели облака красно-черной взвеси, как и теперь.

Мануэль шел через эти клубы пыли рядом с портовыми работягами, от которых разило пивом, луком и потом. Его мгновенное преображение позволило оторваться от наблюдения. Теперь следовало удалиться на приличное расстояние, проверившись еще несколько раз, и пойти к тайнику, скрытому в прибрежных камнях, где хранились в непромокаемой сумке одежда и документы.

Ему предстояло перейти на нелегальное положение. Действовать быстро и еще более осмотрительно, чем прежде. С Центром он связаться не может и не имеет права. Если агентурная сеть провалена, то и связной, вероятно, уже под контролем французской контрразведки. Нужно действовать самостоятельно, чтобы выбраться из опасной зоны. Чем скорее, тем лучше. Он не мог знать, что именно французские контрразведчики про него разнюхали. А то, что вышли на него неслучайно, это очевидно.

Мысль о том, что его мог сдать недавно завербованный источник, Мануэль отверг почти мгновенно. При всей ненависти к советской власти штабс-капитан Глебов слишком любит Родину. Это уникальное свойство русского человека — необыкновенная ностальгия по России, возникающая, едва тот выезжает за пределы Отчизны, и стократно возрастающая, когда нет возможности вернуться.

…Мануэль Родригес в Марселе чувствовал себя довольно комфортно. Его прекрасный французский позволял ему быть здесь абсолютно своим, а обаяние, шарм аргентинского кабальеро, стать, высокий рост, утонченные черты лица, небольшие усики, модные в Аргентине в эти годы и еще больше подчеркивающие его латинское происхождение, вызывали полуобморочное состояние у мадмуазелей и легкую зависть у месье. Образ довершали всегда с иголочки костюм из льняной ткани цвета кофе с молоком свободного покроя и шляпа из тонкой соломки с серой лентой на тулье.

Мануэлю была поставлена задача по поиску и привлечению к работе людей из эмигрантской среды. Особенно интересовали Центр боевые организации белой эмиграции, которые становились все более солидными и по численному составу, и по образованности, обученности бойцов. Ясно, что без западного капитала они существовать не могут, а значит, эти силы в обозримом будущем планируется влить в состав армий Германии, Британии, быть может, Финляндии, Италии, да любой страны, которая имеет намерения напасть на РСФСР.

Члены тайных боевых обществ, созданных из белоэмигрантов, школу проходили на фронтах Мировой и Гражданской. Опыт у них колоссальный. Люди серьезные.

Общество эмигрантов было разнородным и бурлило противоречивыми настроениями, но объединяла их неизменно ненависть к красным. Это особенно проявилось теперь, после Генуэзской конференции, прошедшей в Италии вот только что, весной. В ней принимала участие РСФСР, и российская эмиграция яростно негодовала по этому поводу, выражая протесты против того, что русский народ представляет именно советская власть. В таких условиях подбирать людей в советскую военную разведку было непросто…

Больше всего эмигрантов обитало во Франции, где в большинстве своем влачило жалкое существование. В том числе и белое офицерство, среди которого зрело желание вернуться. У многих закрадывались эти мысли. Но антисоветская пропаганда, во многом не настолько уж далекая от истины, предостерегала от опрометчивых шагов на пути возвращенцев. Однако и советская власть, со своей стороны, давила на педали пропаганды. Живописуя, зазывала специалистов вернуться, в том числе и военных, суля им амнистию и работу по специальности на Родине.