Книга Школа призраков, страница 52 – Роман Ким

Мы поклонились и вышли из кабинета вслед за Ренуаром. Он посадил за руль Даню, а сам сел рядом со мной и сразу же заснул. Даню обернулся и засмеялся.

– Спит как ребенок. Вот что значит крепкие нервы.

Когда мы проезжали мимо эвкалиптовой рощи, на дорогу стали выбегать маленькие павианы и кувыркаться, как акробаты. Пришлось круто затормозить машину и прогнать обезьян. Ренуар проснулся и толкнул меня локтем.

– Какое впечатление от нового?

Я ответил:

– Похож на капитана университетской бейсбольной команды.

В водянистых глазах Ренуара мелькнула усмешка. Даню добавил:

– На капитана из богатого дома.

– Из очень-очень богатого дома, – низким, почтительным голосом произнес Ренуар.

д) Конверты с заданиями

Веласкес вызвал нас в три часа ночи. За эти дни он заметно сдал, перестал ухаживать за своими усиками и эспаньолкой и надевал парик как попало.

Он сообщил: Командор приказал сделать все, чтобы доискаться до причин наших провалов. Только что выяснилось, что бельгийка Ирен Тейтгат, которая недавно уехала в Каир, прислала письмо на имя Гаянэ. В нем она просит сходить к ней на квартиру, взять из ночного столика ключ от абонементного ящика на почтамте и, просмотрев всю корреспонденцию, переслать в Каир только те письма, которые заслуживают немедленного ответа.

Сейчас нет времени заниматься подробным расследованием. Ясно одно: если бельгийка доверяет Гаянэ тайну своей переписки – значит, они очень близкие подруги. А если это так, то весьма возможно, что Гаянэ в курсе других тайн своей подруги, в частности тайны телефонного звонка в министерство здравоохранения. И можно предположить, что Гаянэ систематически информировала свою подругу о встречах с нами.

«Я ни на минуту не забывал, с кем имею дело»

Мы должны перебрать в памяти все разговоры с Гаянэ – вплоть до самых пустячных реплик. А что, если мы выдали себя каким-нибудь неосторожным замечанием или жестом?

Даню решительно возразил. Все разговоры с Вильмой и Гаянэ он проводил по заранее намеченному плану обработки, утвержденному профессором. Никаких импровизаций не допускал. Круг тем был строго определен и не имел никакого отношения к нашим служебным секретам.

Я сказал, что, разговаривая с о.а.-1, ни на минуту не забывал, с кем имею дело. А с Вильмой обменивался репликами только в присутствии Даню.

– А между собой вы не вели неосторожных разговоров? – спросил Веласкес. И, не получив ответа, почесал затылок под париком. – Судя по всему, Гаянэ догадалась, кто вы такие.

Даню издал шипящий звук сквозь зубы:

– С самого начала она не нравилась мне. А теперь я уверен… она и бельгийка были связаны с Баном. И узнали от него о нашей акции.

– А как насчет самого Бана? – спросил я. – Выяснилось?

В этот момент в комнату вошел Ренуар.

– А что еще выяснять, – буркнул он. – Он уже в аду и выполняет поручения по своей специальности – пытает грешников.

– Я не об этом. Кем он был подослан к нам?

Веласкес вздохнул:

– Жалко, что не удалось допросить его перед смертью. Но сомневаться не приходится. Он не был с самого начала советским призраком… судя по его делам в Алжире, Анголе и Индокитае. Вряд ли Москва могла давать ему такие задания хотя бы для маскировки. Скорей всего, его перевербовали здесь. Интересно только – на чем его взяли?

Ренуар усмехнулся и сказал ласковым басом: