Книга По прочтении сжечь, страница 4 – Роман Ким

Терано открыл ящик столика:

– А где бумага и клей?

– Я положил в нижний ящичек ночного столика. – Идэ подошел к двери и стал прислушиваться. – В коридоре дорожка с очень густым ворсом, скрадывает шаги. Можно неслышно подкрасться к двери и подслушать разговор.

Идэ включил радиоприемник на столике у двери.

– А ты заметил пассажирку в красном плаще? – спросил Терано. – Она приехала самой последней. Кажется, кореянка. – Он цокнул языком. Хорошенькая, бестия. Вот таких надо опасаться.

– Наверное, из-за нее задержали отход парохода.

– Капитан сказал мне, что была неисправна вентиляционная система. Конечно врет. Вот эту кореянку нам надо иметь в виду. Уверен, будет пытаться заговаривать с нами.

– А мне кажется подозрительным английский миссионер, он в каюте напротив трапа. Судя по выправке, спортсмен и, наверное, офицер разведки.

4

Донахью уселся в кресло и закинул ногу на подлокотник.

– Итак, подведем предварительные итоги.

– Может быть, позовем профессоров? – предложил Уайт.

Донахью мотнул головой.

– Операцию провожу я, с твоей помощью. Следовательно, мы проводим ее вдвоем. А они – вспомогательный персонал, и только. Ты брось свои штатские замашки, пора стать военным. Между нами и ими должна быть определенная дистанция. Итак, итоги. Субъект с узкой мордой и выпирающими зубами – это капитан-лейтенант Идэ. Будем именовать его Акулой.

– Слишком избито. Лучше Самма – японская рыба с острой головой.

– Ладно. А второй, с подстриженными усиками, плотного телосложения, капитан-лейтенант Терано. Окрестим его… Куросиво. Дежурят они по восемь часов. Меняются…

– В девять утра, в пять вечера и в час ночи. Сейчас дежурит Самма.

– Ведут себя крайне осторожно. Зафиксирован только один случай выхода в клозет во время дежурства – ходил Куросиво. Вряд ли инструкция разрешает им это. Но Куросиво позволил себе, а Самма вряд ли пошел бы на это. Судя по всему, Самма ревностный служака, самурай аскетического толка. А Куросиво не такой, совсем не сухарь. С удовольствием разглядывает пассажирок на верхней палубе, захаживает в бар, однажды заказал порцию мартини, – словом, не чурается земных радостей. На его физиономии написано жирными иероглифами, что он жуир.

– Насчет бумаги, – напомнил Уайт.

Донахью поднял палец:

– Правильно. Это надо учесть. При выходе из каюты во время дежурства из-за каких-либо экстраординарных обстоятельств им, очевидно, предписано…

– Или, может быть, они сами решили, – заметил Уайт.

– Не думаю. Так вот… при выходе из каюты, где находится чемодан, они наклеивают бумагу на дверь. Так сделал Куросиво.

– Тончайшая рисовая бумага с серебристыми блестками.

– Еще что? – Донахью постучал пальцем по лбу. – Да, Куросиво ходил к капитану и просил переменить каюту, дать вторую, рядом с тридцать девятой. Но капитан отвертелся.

– Им не показалось странным, что задержали отправление парохода?

Донахью пожал плечами:

– По-моему, нет. Задержка была всего на полтора часа. В общем, получилось великолепно. Энрике оказался прав: такие стандартные чемоданы имеются в любом универсальном магазине. Но самой большой удачей я считаю то, что филиппинец сразу же выяснил вес чемодана.

– Энрике молодец, – согласился Уайт. – Если бы не он…

– Но с ним надо быть очень осторожным. Патентованный прохвост, может продать в любой момент. Ты зря с ним откровенничал. Сообщил профессору Дану вес чемодана?