Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 118 – Анджей Б., Лев Светлов

Неизвестно, понял ли его Фёдор и чем бы это закончилось, тот уже давно хмурил брови и гонял по скулам желваки. Хотя, чем оно могло здесь в Башне закончиться — только воздушным треском электрических разрядов.

Но в этот раз разрядам включаться и трещать не пришлось, потому что внезапно кое-что случилось.

Да, случилось неожиданное, причём такое неожиданное, что, воссияй вдруг за окном ярчайшая вспышка, а потом начни где-то там, в районе холмов, расти и клубиться огненный ядерный гриб, эффект едва ли получился бы более ошеломительным.

А было вот что: в дверь постучали.

Внезапный этот стук прозвучал подобно пулемётной очереди. Обитатели Башни замерли с вытянутыми, застывшими лицами. Всё, что было у кого в руках, из рук повалилось на пол, запрыгало там и тоже замерло вместе со всеми.

— Чего-о-о?! — произнёс кто-то.

И произнесено это «чего-о-о» было таким голосом, что Жека не смог понять, кто же из этих четверых это «чего-о-о» произнёс.

Где-то через секунду на застывших физиономиях ожили глаза, а у туловищ обрели способность двигаться шеи. Люди смогли переглянуться друг с другом, но быстро поняли, что увиденное моральной поддержки им совсем не приносит.

Удары загремели снова. Абсолютно такой же, что и недолгое время назад, пятикратный «бум-бум-бум-бум-бум» повторился, но теперь удары эти произвели на всех совершенно новый эффект. Все как будто отмерли — и проворно задвигались.

Человек-Костя вскочил, отступил на пару метров от стола и заозирался. На лице его проступило сомнение, куда бы, в какую из дверей юркнуть: спрятаться на кухне под стол или в спальне забиться под кровать? Николаич, наоборот, замер в кресле, упёршись локтями в стол, всем своим видом как бы показывая: вот, дисциплинированно сижу на положенном месте, никого не трогаю, и примус не починяю только по причине отсутствия такового, а имелся бы тут хоть какой-нибудь завалящий примус — обязательно его починял бы. Акула встал в угол напротив двери, возле того самого волшебного шкафа, где отыскалась неизвестным науке образом возникшая верёвка. Рука его медленно полезла под пиджак, и Жеке подумалось: неужели у коммерческого человека там, во внутреннем кармане, имеется пистолет?

Сам Жека поднялся и шагнул к окну. Прижавшись щекой к стеклу, он попытался увидеть, кто же это там барабанит. Но этот «кто же» стоял слишком близко к двери, и увидеть его, закрытого углом, не получалось. На снегу была видна только его размытая тень от светящего сверху из-под козырька наддверного фонаря. Тень, кажется, была человеческая.

А Фёдор, пробормотав себе под нос что-то в духе: «Не, ну а что делать», направился к дверям.

Открывая дверь внутреннюю, крикнул:

— Иду, иду!

Отпирать наружную он, однако, не торопился. Спросил:

— Кто там?

Из-за двери ему что-то ответили, слов Жека разобрать не смог, услышал только, что голос был мужской и нестарый. Но Фёдора те слова видимо, удовлетворили и убедили, потому что послышалось щёлканье замка. Тогда Жека побыстрее перешёл поближе к дверям.

Дверь распахнулась, и оттуда, овеянный залетающими вместе с ним снежинками, в тамбур ввалился парняга в расстёгнутой дутой куртке и красно-белом новогоднем колпаке. В руках он держал широкие и квадратные коробки из-под пиццы, три штуки. Пахнуло горячим сыром, сдобой, специями.