Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 95 – Анджей Б., Лев Светлов

Получалось, что решительный и энергичный его настрой пропал впустую. Жека поднялся по ступенькам, побрёл через вестибюль, остановился у двери на заснеженную лоджию. Постоял там, глядя, как за стеклом мечутся, толкаются белые хлопья. Подошёл к чёрному проёму запасной лестницы, оттуда дохнуло затхлой темнотой. Жека заглянул, спустился на несколько ступенек, проверил: вроде можно там спускаться-подниматься. Мало ли, вдруг понадобится.

Потопал к себе в комнату, постоял задумчиво у двери. Не тянуло его в комнату, не хотелось валяться на кровати — он всё ещё пребывал, как говорится, на взводе, не прошёл ещё внутри боевой порыв.

Спустился снова на пятый этаж, походил туда-сюда, постоял в вестибюле. Думал: хоть бы сейчас взяли и вернулись Король и его гуляки, с дискотеки или где они там ошиваются… Те не возвращались. Тогда Жека поднялся на восьмой этаж. Там тоже было пусто, Вик-Вик и молодая его подруга уже покинули кухню и, наверное, хлебали сейчас в комнате то, что варилось здесь недавно в их небольшой алюминиевой кастрюле. Жека спустился на седьмой этаж, обошёл оба его крыла, спустился на свой шестой, потом на пятый. Так, томимый неясными томлениями и разыскивающий непонятно что, Жека дошёл до второго этажа, где на кухне стояли детские коляски и трёхколёсные велосипеды, и побрёл обратно.

Жека искал непонятно что, но нашёл другое.

Когда на кухне четвёртого этажа послышались голоса, Жека рванул туда со всех ног. Там кто-то определённо повздорил, люди ссорились, а потом по полу поскакала, вылетев в коридор, блестящая металлическая ложка. Один из голосов был женский, и Жека умерил свой пыл: когда выясняет отношения пара, человеку со стороны влезать в это событие лучше воздержаться, то дело известное. Слишком уж велик шанс самому потом оказаться во всём виноватым — паршиво, но это так.

Дальше, однако, всё случилось само собой. Пока Жека нерешительно топтался у кухонного проёма, оттуда послышалось сдавленное «Отпусти, никуда я с тобой не пойду», а потом парень и девушка вывалились прямо на него. От неожиданности парняга, что тащил девушку обеими руками, добычу свою отпустил, и девушка, воспользовавшись моментом, оттолкнула его и влепила смачную пощёчину. При этом халат её, жёлтый в чёрную полоску, на мгновение распахнулся, и она быстро и сердито запахнула его обратно.

Возникла короткая пауза. Паузы этой Жеке хватило, чтобы вспомнить их обоих. Тип этот, кучерявый и небритый, был со старшего курса — может, и с пятого. Кликуха его была Кирпич, и Жека не помнил, откуда он это знает. А девушка эта была Галя, она училась на год старше Жеки, жила в общежитии на этом самом четвёртом этаже, и не запомнить её было трудно, хотя с ней Жека никогда знаком и не был. Как, впрочем, и с Кирпичом.

Пауза завершилась, и Кирпич, прошипев «Ах ты ж…», шагнул к девушке Гале. И девушка Галя, взглянув на Жеку безнадёжно и мельком, выставила перед собой руки и отступила вглубь коридора. Кирпич уверенно двинулся к ней. Был он лохмат и лопоух, ростом чуть пониже Жеки, зато определённо шире во всех местах. Вопреки кличке, на безобидного и почти симпатичного карманника из фильма про Глеба Жеглова он походил мало, был он скорее похож на какого-то карикатурного пирата, что отстал, перепившись, от флибустьерского своего судна и теперь вот дебоширит совсем вдалеке от тропических южных морей.