Книга СССР против НЛО, страница 14 – Анджей Б., Лев Светлов

— А это ещё кто такой? — удивился рыжий паренёк.

Блин, точно: они же меня не знают.

— Сам ты «кто такой», — сказал я и пальнул в них из своего заряженного полезными устройствами пальца.

Пришедшие тут же узнали меня, деловито кивнули:

— Привет, Никита.

Это, конечно, ничего не значило: инопланетяне, если это были они, так и должны себя вести.

Как бы там ни было, разговор их с Серёгой продолжился как ни в чём не бывало.

— Так что, даёшь? — спросил Серёгу на этот раз темноволосый пацан, а рыжий многозначительно выгнул бровь:

— Ты обещал.

Серёга вздохнул. Сейчас в нём боролись две силы. О моих словах ничего этим парням не давать все здесь забыли (или делали вид, что забыли — но Серёга так уж точно забыл, тут мой палец не мог сплоховать), но установку эти слова для него сделали. С другой стороны, если он и правда пообещал дать этим оболтусам на время свою игру, отказываться теперь было не по-пацански. А давал ли он такое обещание или это просто инопланетянский морок в его голове, у меня почему-то посмотреть не получалось, и это наводило на определённые выводы.

Но отдавать хоккей в любом случае было нельзя. Игра должна быть в этом доме — тем более я всё ещё не отыскал проклятое КВА. И я стоял рядом с Серёгой и внушал ему, что этих ребят надо как-то дипломатично, но твёрдо послать подальше. Ишь, хоккей им! На свежем воздухе пусть играют, лето на дворе. Это если они советские дети. А если под личиной детей скрываются зелёные расхитители социалистической собственности, с ними разговор у нас будет вообще другой.

Так я рассуждал, глядя на вихрастые разноцветные головы и слушая, как пришедшие канючат в духе:

— Ты же обещал… Мы договаривались… Ты слово давал…

Серёга был правильный советский парень — если слово дал, он намерен был его держать. И теперь этим пользовались всякие. Да, если бы меня сейчас рядом с ним не было, настольная красивая игра уже точно улетела бы в неизвестные пространства, возможно даже сразу космические.

И тут в голове у меня завопила внутренняя срочная связь. Вопила она голосом напарника Феди. «Тревога! — кричал Федя. — На нас напали!»

Я подскочил на месте. Тревога? Напали?! Коллега-Фёдор, конечно, тот ещё балбес, но устраивать такие шутки ему едва ли пришло бы в голову.

Шепнув Серёге: «Я сейчас приду, хоккей не отдавай», я развернулся и понёсся вокруг дома к калитке между дворами.

Пробегая мимо крыльца, я собирался запрограммировать Серёгиного папу, что курил в саду на лавке, переместиться поближе к дому и, в случае чего, запретить сыну выносить ценную вещь настольный хоккей со двора. Но тут откуда ни возьмись под ноги мне сиганул, заставив меня споткнуться, лохматый и упитанный кот Батон — не Батон, а целое Батонище. Готов поспорить, что сделал он это специально. Глаза его подло блеснули, и он с поджатыми ушами и гордо развевающимся рыжим хвостом ускакал в огородные джунгли.

Споткнулся о кота я, надо сказать, довольно неудачно — с меня свалилась маскировка, и на какое-то время я топтался посреди чужого двора высоким и взрослым мужиком. Я быстро осмотрелся: кажется, никто ничего не заметил, папа Серёги глядел в другую сторону, мама прохаживалась в дальнем конце двора.

Но нет, оплошность моя не осталась без чужого внимания. Более того — то, может, была никакая и не оплошность. С чердачного окна на меня глазел инопланетный жуткий дед — или мне показалось, или на его физиономии промелькнула довольная беззубая ухмылка. Ага, так мои проблемы с маскировкой, похоже, были его рук делом.