Книга СССР против НЛО, страница 40 – Анджей Б., Лев Светлов

А пока что мы выиграли вбрасывание. Отпасовали вперёд, полезли обыгрывать, потеряли мяч, тут же отобрали обратно, сделали рискованный пас и потеряли снова, опять отобрали — уже на нашей половине, швырнули вперёд, и Серёга успел на прострел первым. Гол! 2:7.

Через минуту забил и я: после борьбы, взаимных ошибок и случайного отскока. Оказывается, забивать голы приятно, хе-хе. 3:7, ещё ничего не потеряно. Вперёд, вперёд!

Мы понеслись вперёд, и инициатива была теперь на нашей стороне. Я ощутил настоящий азарт, и Серёга, судя по всему, тоже. Мы поймали кураж, вдохновение игры, мы были быстрее и точнее!

И вот счёт уже 6:7.

Потом, случайно, 6:8.

Но игра всё равно катилась в правильном направлении. Я был в азарте, какой редко когда вообще испытывал. Оказывается, то, что мяч-бусина очень быстрый, это не только плохо, но и хорошо!

Вот летит вдоль фланга Серёга, и за ним несутся двое. Не успевают, и один лупит клюшкой по ногам. Ребёнка — клюшкой?! Ах ты ж скотина!

Хотя в этой непонятной и нереальной реальности Серёга, если присмотреться, вроде не такой уж и ребёнок. Необычный он: большой, как бы прибавивший лет пять-шесть. Мощный, плечистый. Ему таким быть явно нравится, да и кому не понравится-то. Соперники, правда, тоже не малыши: крупные, со злобными тёмно-зелёными мордами, гоблины какие-то. Сам я и не знаю, каков я здесь. Вроде обычный — в смысле, взрослый. Но зеркал тут нету, а в стекло над бортиком смотреться совсем не ко времени.

А Серёгу тем временем опять лупят клюшкой. Эй, судья, ты где там? Продай свисток, купи очки! А судьи, кстати, кто? А, похоже, никто — не видать тут что-то фигур в полосатых свитерах. Ага. Ну и ладно, раз так. Тогда поехали!

Бивший Серёгу клюшкой зелёный гоблин не уходит от возмездия и улетает за бортик. Нет, лучше — за борт. Человек за бортом — не всегда плохо: зелёным, например, там самое место. Всех крокодилов за борт! Откуда это, помните? Из «Капитана Врунгеля», конечно. Вы не поверите, но и этот мультфильм… Ну, вы поняли.

Соперник улетает за борт, вместо него на площадку тут же лезет другой, но этот уже не такой самоуверенный и борзый. И правильно, нечего тут. Потому что ставки велики.

И дальше — бац, бац, бац — мы их просто размазываем по льду. И становится совсем хорошо, 9:8!

А потом, после нелепого, дурацкого рикошета — стало 9:9.

И всё замерло в неопределённости. Чаши весов застыли, не зная ещё, куда им предстоит качнуться. Судьба советского настольного хоккея повисла на волоске.

И было вбрасывание. Последнее, решающее. Был треск клюшек, столкновение мощных туловищ и скрежет зубовный. Были дикие выкрики, пар изо рта, громкий шорох коньковых лезвий, песнь льда и… Нет, пламени, кажется, не было. Хотя, как это не было, а в глазах?

И вот из центральной зоны, где боролись, дрались и, возможно, кусались едва уже стоящие на ногах мужики на коньках и в хоккейной форме, вылетел он, мяч. Он нёсся по очень неприятной, опасной траектории, и у меня ёкнуло сердце. Я растянулся в шпагате, взмахнул клюшкой, но круглый миновал и клюшку, и мою вытянутую ногу и…

Гол?.. Нет, штанга!

Отлетев от штанги, мяч прокатился по линии ворот, ударился о другую штангу и… И выскочил в поле.

К скачущему в метре от ворот мячу тут же ринулся соперник. Ну, как ринулся. Он, обессилевший, подползал на карачках и целил в мяч обратной стороной клюшки, приспособив её наподобие бильярдного кия. Опережая его, я рванул туда, на ходу широко размахиваясь, и со всех сил — которых, надо сказать, оставалось тоже немного, но на это хватило — запульнул круглого лишь бы куда подальше.