Книга Эхо Древних, страница 149 – Анджей Б.

Пляшущее отродье постепенно приближалось, и сэр Гумель Грем стоял на его пути. Перехватив поудобнее шестопёр, он твёрдо вознамерился остановить врага. Если прежде это не удастся двоим легионерам, стоящим впереди. Ребята укрылись за плотно сомкнутыми щитами, а чернокожие дикари безуспешно колотили в них дубинами.

Сообразив, что щит легионера так просто не пробить и оставив нелепые попытки, дикари принялись скандировать хором:

- Та-руй! Та-руй! Та-руй!

Гумель не знал, что означает это слово, но понял, что призыв предназначен танцующему альбиносу. Слишком уж явно дикари отхлынули в стороны (насколько это вообще возможно в тесноте сражения), предоставляя жрецу разобраться с упрямыми легионерами.

Продолжая кривляться в нелепых танцевальных движениях, альбинос атаковал пехотинцев. Мазнул клинками по щитам, не сумев найти лазейку. Один из легионеров чуть-чуть приоткрылся, сделав встречный выпад гладием. Получилось – лезвие клинка глубоко рассекло предплечье альбиноса. Правда, и сам легионер поплатился – буквально за секунду жрец успел нанести противнику сразу три ранения. Солдат тяжело рухнул лицом вниз, вызвав у дикарей приступ ликования. Его товарищ сделал шаг назад, но уперся в щит сэра Гумеля.

- Пропусти-ка меня, солдат, - приказал рыцарь, - прикрой сзади.

Сэр Гумель шагнул вперёд, закрываясь щитом и держа шестопёр наготове. Альбинос, только что получивший серьёзное ранение в предплечье, наверняка не будет так ловок, как прежде. А уж за одной рукой противника Гумель сумеет уследить, вне зависимости от прыти последнего.

Поодаль, шагах в десяти справа, рыцарь вдруг заметил ещё одного альбиноса, мало отличавшегося от первого. Тоже без доспехов, в одной лишь рясе, жрец криво дергался в безумной пляске. Этому повезло ещё меньше. Спереди его почти насквозь проткнули копьём, а чья-то секира, прилетевшая сбоку, снесла альбиносу пол лица, включая кусок челюсти, щеку и ухо.

А вот дальше начало происходить что-то странное. Изуродованная рожа не брызнула кровью во все стороны, а пришла в движение – плоть сама затягивала рану, словно бы тестом залепляли дыру. На миг показалось, что жрец вовсе не имеет лица – на его месте бледно поблескивала безликая театральная маска, гладкая и примитивная – настолько смазались черты.

Словно бы не чувствуя боли, альбинос взялся одной рукой за торчавшее из живота древко копья и подтянулся вперёд, пока наконечник не вышел из спины. Второй рукой он нанёс смертельный удар солдату, который сжимал это копьё. Парень был настолько шокирован происходящим, что даже не попытался защититься.

Всё это произошло не более чем за пару секунд. Что было дальше, Гумель не видел, так как пришлось сосредоточиться на собственном противнике. Но увиденного хватило, чтоб заподозрить неладное. В следующий миг подозрения подтвердились – в том месте, где недавно гладий легионера разрубил предплечье альбиноса, не оказалось никаких ран. Лишь длинный ровный разрез на рясе, не более. Жрец одинаково ловко крутил клинки в обеих руках, приплясывал и лающим голосом выкрикивая непонятные слова дикой песни.

Отступать некуда, да и незачем. Лучше погибнуть с честью, чем опозорить трусостью родовое имя Гремов. Учитывая проворство альбиноса, ждать сэр Гумель тоже не стал. Как говорится, лучшая защита – нападение. Потому рванулся вперед, словно разъяренный бык на калантийской корриде. Врезал щитом так, что жрец отлетел назад как пробка, выстрелившая из винной бутылки. Если бы не теснота, альбинос кувыркался бы пару метров и шлепнулся спиной в грязь, но дикари подхватили своего кумира, не позволив упасть. Оттолкнувшись от них, словно пружина, жрец прыгнул обратно. Не побежал, а именно прыгнул, взлетев в воздух как снаряд катапульты.