Книга Эхо Древних, страница 155 – Анджей Б.

- Одного из них?

- Не цепляйся к словам, дорогой Кевин. – поморщился Заха, его настроение резко изменилось. – На сегодня всё, достаточно откровений. Я устал. Муляки проводят тебя в келью.

Прежде чем Кевин успел возразить, ожидавшие неподалёку карлики окружили его и, легонько толкаясь, начали теснить к выходу. Лорд недовольно покачал головой, но, не сопротивляясь, двинулся в направлении, настоятельно ему рекомендуемом. Перед тем как предпринимать что-то радикальное, следовало всё хорошенько обдумать.

Время словно притормозило, превратив реальность в тягучий кисель. С каждым шагом ватные ноги ступали медленнее, с трудом прорываясь сквозь густеющий воздух. Сражение продолжалось – повсюду били и защищались, прыгали, падали, бегали, а Шмелю казалось, что люди ползают как сонные мухи. Хорошо бы остаться быстрым, когда все вокруг замедлились – так можно натворить немало геройств да подвигов. Но нет, к сожалению, Шмель тоже ощущал себя вялым и беспомощным. Возможно, это тварь из чёрного шатра распространяла повсюду своё тёмное колдовство…

Однако мужики, которых Шмель вёл в атаку, лишь поначалу бежали сзади, а потом обогнали командира. Тогда в голову пришла мысль: может дело не в магии, а в собственном страхе? Возможно, мир остался прежним, а сидящая в глубине души трусость начала шалить, таким вот образом издеваясь над мозгами? Настоящий маятник получается – геройские порывы сменяются приступами страха, и так по кругу. Нетрудно сбрендить при подобном раскладе.

С другой стороны, повышенная осторожность (не хочется называть её трусостью) несколько раз уже спасала Шмеля от верной гибели. Нынешняя атака не стала исключением – хоть и повёл за собой, побежал первым, но каким-то случайным образом снова оказался позади прочих.

К счастью, ящеры не врезались в толпу с разгона, не разметали мужиков в клочья – слишком много тел валялось повсюду и мешало тварям разогнаться как следует. Потому столкновение было равносильным с обеих сторон. Ударились, смешались, переплелись в жестокой схватке. Где-то партизаны приняли на копья ушастых наездников, а где-то и мужики падали с проломленными головами или откушенными конечностями.

Но с каждой новой тягучей минутой становилось ясно, что партизанам не выстоять. Лишь растрёпанная, перемазанная кровью с ног до головы, Клюша оставалась по-прежнему прекрасной. Она разила врагов направо и налево, впав в исступление, словно иклейский берсерк. Однако рядом с ней оставалось всё меньше помощников – один за другим мужики получали ранения и падали.

Шмель понял, что это конец. Любовь, красота – наивные мечты и романтические глупости на самом-то деле. Кому они нужны, если сдохнешь, станешь ужином для пустынных тварей. Клюша, небось, и не знает, что он заглядывается на неё. А кабы и знала, что дальше? Жениться на вдове, которая на десяток лет старше? Обсмеют же. Тогда почему он всё ещё здесь, почему не бежит прочь со всех ног? Тут не только в бабе дело… Если сбежать сейчас у всех на виду, что скажут люди? Правда, если все полягут, то и говорить будет уже некому… Упасть, прикинуться мёртвым – чем плохая идея? А потом ползти тихонечко, помаленечку… Только бы не растоптали. А ведь могут, ещё как могут. Тут такое творится – в кровавую кашу превратилась земля под ногами и когтистыми лапами сражающихся. Как же быть?