Книга Эхо Древних, страница 68 – Анджей Б.

- Что?! Что с ней?

- Плоха она… Беги скорей, может ещё успеешь попрощаться…

Когда рыжий солдат закончил рассказ, в воздухе на минуту повисла тишина.

- Да уж, помотало вас сильно…- сочувственно произнес Пархим, – чудом выжили.

- Ничего себе потери, если из сотни только двое уцелело… - озадаченно потёр затылок Шмелек.

- Дядька Кабай вывел, сотник наш, - рыжий благодарно указал на командира, сидевшего неподалеку и с невозмутимым видом стругавшего палочку. Время от времени пожилой ветеран бросал короткие внимательные взгляды на собравшихся вокруг костра мужиков, оценивал каждого, словно прицеливаясь.

- Братец Томша, а скажи-ка нам… - обратился к рассказчику Шнырь, но солдат резко прервал его:

- Я тебе не братец. Мои братцы остались на стенах пограничных острогов лежать. Хочешь брататься – стань рядом в бою, покажи, что не сопля.

Шнырь осекся, замешкался на мгновенье, но быстро оправился:

- Так я ж не отказываюсь, если надо стать – стану! – надул важно щеки. Будучи самым ушлым из мужиков, Шнырь соображал быстрей прочих. И сейчас уже однозначно понимал, кто на поляне настоящий атаман, а кто наивный лапотник. Повезло, что не схватились с этой парочкой. Если б каким-то чудом и одолели (расклад ведь шестеро на одного получался), многие все равно полегли бы. У того постарше, который сотник Кабай, под рогожей припрятан тяжелый тесак. А у Томши Рыжего, который в кустах засел и Пархима в плен взял, имелся заряженный кавалерийский самострел. Так что, слава богам, что обошлось без кровопускания. Не хотелось бы заплатить жизнями за котелок мясной похлебки.

Шнырь привстал, обвел взглядом мужиков, рассевшихся вокруг костра и почтительно слушавших разговор. Хитро прищурился и воскликнул наигранно радостным и бодрым голосом:

- А что, хлопцы, станем плечом к плечу с удалым рубакой Томшей? Поддержим героя?

Губы слышавшего это сотника Кабая разошлись в насмешливой улыбке, обнажив неровные зубы со сколами. Рыжий Томша брезгливо поморщился:

- Лижи-лижи, да не слюнявь! Подхалимов всяких видал, но ты прям особенный.

Рожа Шныря пошла красными пятнами от обиды. Он замотал головой, не соглашаясь с обвинением. Но, опасаясь снова ляпнуть что-то не то, молча сел на своё место.

- А вы «Стойких чертей» знали? – сменил тему разговора Шмелек, - мы спасли одного ихнего, Зюмой звали. Из реки выловили.

Томша нахмурился, пытаясь вспомнить имя, а потом отрицательно покачал головой:

- Не, ни с какими Зюмами я не знаком. А о роте «чертей» слыхал, конечно. Головорезы, трусы и подонки. Не гнушаются самыми подлыми заказами. Например, подавляли крестьянские восстания или подчистую вырезали целые поселения заблудших в вере, вместе с детьми и женщинами.

Услышав такое, мужики зароптали. Они-то думали, что «Стойкие черти» - герои, сложившие головы под знаменами Кевина Изумрудного в защиту их деревень, а тут такое, оказывается…

- Настоящих сражений стараются избегать, а вот пограбить всегда рады, - продолжал Томша. – Их капитан, Харкель, за деньги согласится мамку родную покрыть.

- Уже не согласится…

- А?

- Нету больше этого капитана. Болтали, что разорвало его через задницу каким-то щупальцем. В той самой битве, на которую мы опоздали…

- Туда ему и дорога, - ответил Томша, но всё-таки помрачнел, задумавшись о чем-то. Повернулся к своему командиру: