Книга Эхо Древних, страница 99 – Анджей Б.

В тени таких больших камней останавливались на короткий отдых. Они хорошо защищали не только от палящих солнечных лучей, но даже от мелкой пыли, забивавшейся под одежду, в уши и нос. Мишек еле сдерживался, чтоб не растирать потрескавшимися ладонями воспаленные красные глаза. Высморкаться тоже не мог – пересушенный нос болел и шелушился. В местах, не закрытых одеждой, кожа становилась словно бы чешуйчатой, грубой и хрупкой, на сгибах появлялись зудящие трещины, напоминавшие русла высохших рек.

Пока Кевин с интересом разглядывал истёртые древние знаки, Мишек сидел безучастно, погруженный в тяжелые мысли. Куда они идут и зачем? Когда закончится проклятая пустыня? Что ждёт за ней? Выживет ли ребёнок, который и сейчас выглядит странно – ни живым, ни мертвым? Стазис? Странное слово… Словно бабочка закуклилась… Простит ли его Бориш, если удастся вернуть сына?

За время путешествия Кевин несколько раз пытался использовать Мишека в качестве слуги, но получалось плохо. Деревенщина впал в самую настоящую депрессию и оказался совершенно бесполезен. А в придачу ещё и этот малыш… Правила оперативников требовали бросить аборигенов, ставших обузой, но подобный поступок расходился с личными понятиями Кевина о чести. Что скрывать, лорд Изумрудный грешил старинной романтикой, по мере возможности пытался защищать слабых и «нёс ответственность за тех, кого приручил». Потому сделал, что мог: провёл мануальную стазис-протекцию ребёнку и поделился крохотной дозой личных репарацитов со спасённым мужиком.

Хотя, если быть до конца откровенным, не только забота о слабых руководила Кевином. Селюк действительно оказался необычным. Даже интровизуальный анализ его биополя показывал присутствие элементов артефакта восьмого подтипа. Мужик был словно бы облученный, зараженный доселе неведомыми науке элементарными частицами. За более чем пол века присутствия искателей на Персефоне, ещё никогда не регистрировалось подобных аномальных эффектов у живых людей. Если удастся добраться с таким экземпляром до приличной лаборатории, да как следует во всём разобраться… Это действительно шанс на прорыв в исследованиях. Увидев такие результаты, руководство на орбитальной станции может забыть былое и наконец-то проявить милость к штрафникам. Тогда и к нейронету снова подключат, и планету разрешат покидать без увольнений по статье. Сам-то Кевин не собирался никуда улетать, ему здесь нравилось – такого количества приключений мало где встретишь, словно в старинной сказке живёшь. А вот Алексу, руководящему всей миссией, работать в условиях санкций было по-настоящему сложно – хотелось помочь товарищу.

Кевин снова надел ботинки, которые снимал, давая отдохнуть ногам. Встал, отряхнул песок с одежды.

- Вставай, пора идти дальше, - приказал задремавшему уже крестьянину.

Тот закряхтел, поднялся с неохотой. Взял на руки свёрток с младенцем. Молча ждал дальнейших распоряжений.

- Держись, Мишек, - сжалившись над измождённым мужиком, всё-таки решил поддержать его Кевин. – Большая часть пустыни уже позади. Через дня три выйдем к шарибадскому пограничью – это уже имперские земли.

- Я думал, на той стороне пустыни хоптское царство… - отозвался Мишек, чем слегка удивил Кевина. Для захолустного крестьянина даже такие познания были признаком живого ума, обычно их мало что интересовало за горизонтом собственных сельскохозяйственных угодий.