Книга Темные Пути, страница 18 – Сергей Удалин, Анджей Б.

Легкий, но, по слухам, чрезвычайно прочный доспех из блестящих чешуек морского гада, присосавшийся на затылке пятнистый крыл, термовик на плече… Веркувер в боевом облачении — образ грозный и внушающий трепет любому фраю.

Веркувер молчал, пристально разглядывая карлюков. Они тоже не решались заговорить первыми. Однако и кланяться особо не спешили — если мытник не в духе, это все равно не поможет.

— Откуда и куда топаем? — нарушил, наконец, молчание веркувер. — По мешкам и шмоткам вижу, что прогулка не однодневная.

— Ваша правда, господин, — ответил Тляк слегка заплетающимся языком. — Ходили почти к Окраинам, вот домой возвращаемся.

— Ага, так и думал. Значит, шныряли по Окраинам. И что ж вы там вынюхивали?

— Ну, не настолько, конечно, чтоб в неположенные зоны заходить, — попытался оправдываться карлюк, но мытник его не слушал.

— А ярлык от вашего Куратора имеется?

— Э-э-э-э…

— Кто Куратор? — мытник начал закипать. — Из какой вы дыры повылазили, уродцы⁈ Я к тебе обращаюсь, синежопый!

— Четвертый синий дорф. Курирует сатрап Мертуль, — задыхаясь от ужаса, прошептал Тляк. Веркувер, удовлетворённый произведённым эффектом, слегка расслабился.

— И чего это вы так разорались-то, уважаемый? — вдруг ляпнул, обращаясь к мытнику, Датько. — Разве ж вам кто такую власть давал, чтоб на честных фраев вопить, словно на скотину какую? Что мы вам — свины что ли? Ещё деды наши заслужи… — перехватив испуганные взгляды товарищей, Датько вдруг осёкся и замолчал.

Снова повисла напряжённая тишина.

— Немедленно развязать мешок! — не терпящим возражений тоном спустя секунду приказал мытник.

Никто не сдвинулся с места.

— Я сказал: предъявить вещи к мытному досмотру! — рука веркувера легла на приклад термовика. Ситуация становилась критической.

Первыми нервы не выдержали у молчавшего доселе Рыжана. Карлюк вдруг вскинул лютобой и надавил на костяшку спуска.

Раздался негромкий хлопок, веркувер покачнулся.

Яда одного люта обычно хватает, чтобы любой карлюк, а тем более хуман, в считанные мгновения почернел, скукожился и превратился вскоре в кусок разлагающейся плоти. Однако в этот раз такого не произошло. Лют попал не в лицо мытнику, как хотел Рыжан, а в грудь. Не обладая высокой пробивной силой, гриб просто отскочил от чешуи доспеха и упал в траву.

А потом веркувер сам начал стрелять.

Казалось, Рыжан вспыхнул изнутри. Пламя вырвалось из ушей, рта, носа. Лопнули глаза, за доли секунды сгорела борода. Кровь закипала и сворачивалась, кожа чернела, скручивалась трубочкой, словно тлеющая бумага. Не успел ничего предпринять и Датько. Он только размахнулся, чтобы бросить в мытника орех-вонючку, как сразу же схлопотал в голову зажигательную пулю. Мгновение — и всё было кончено — Датько даже вскрикнуть не успел. Орех выпал из обугленной руки. Удар о землю был несильным, но ореху хватило — он треснул, выпустив наружу облако зелёной пыльцы.

Всё, что было потом, показалось Тляку сном — время притормозило, вынуждая двигаться медленно, словно продираясь сквозь сопли слимука. Сквозь покрывшийся рябью, практически осязаемый воздух до слуха донёсся пронзительный визг свина.

Тляк медленно, как ему казалось, повернул голову — испуганное животное бежало к ближайшим зарослям, унося с собой мешок с контрабандой. Мытник ругался, стрелял в удаляющегося свина, но никак не мог попасть. Тогда он расправил крыла и взмыл в воздух. Зависнув в паре метров над землёй, веркувер наконец вспомнил о затаившемся карлюке-недобиткеи посмотрел вниз. Его горящий гневом взгляд и глаза Тляка, в которых ужас медленно отступал перед наркотическим безразличием, встретились. В следующий миг земля перевернулась, и Тляк потерял сознание.