Книга Телохранитель Генсека. Том 5, страница 85 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

Быстрым шагом я направился к месту происшествия.

Запах выжженной резины ударил в нос с двадцати метров. Освещенный фарами служебного транспорта на обочине стоял Мерседес W123. Не смятый, как при столкновении, а практически сохранивший форму, но словно бы выгоревший изнутри. Пожарные уже поработали, пламя сбили, однако дым еще валил из салона. На асфальте — только мелкая россыпь лопнувших стекол и больше ничего, даже бампер не отвалился.

Чистый прямой участок, без крутых поворотов. Ни второго автомобиля, ни придорожного столба, ни дерева рядом нет — то есть никаких столкновений не было.

— Proszę się cofnąć! — когда я сунулся поближе, молодой милиционер перекрыл мне проход рукой. Лицо возбужденное, взгляд бегает — видно, что опыта у парня пока маловато.

Я отступил к небольшой группе зевак, человек в десять-пятнадцать, столпившихся неподалеку. Один из них оказался с фотоаппаратом, но снимать не решался — на него уже смотрел другой милиционер. Женщина в цветастом платке озабоченно качала головой, зажав рот ладонью. Двое молодых мужчин шептались. Я поймал обрывки их мыслей, но ничего не понял, кроме слова wybuchło — «взорвалось».

Дым немного рассеялся, и видно стало лучше. Салон мерседеса выгорел почти полностью. На водительском месте виднелся обожженный силуэт — масса слипшихся обугленных тканей, голова смещена. На пассажирском — второе тело, выглядящее на менее ужасно.

Пожарный снял и отбросил в сторону переднюю дверь, отступил назад. Врач переглянулся с милиционером и просто покачал головой — скорой здесь было нечего делать. Теперь здесь оставалась работа только для судмедэкспертов и взрывотехников.

— Kto to był? — спросил кто-то, недавно присоединившийся к толпе зевак.

— Mówią, że minister… Kaliski… — ответили ему. — I jeszcze szwagier… mąż siostry żony.

Смысл я понял. Один спросил, имея в виду погибших, кто это был. Второй ответил, что министр Калиский и его швагер — муж сестры его жены…

Черт! Одним махом уничтожены оба важнейших для меня человека — и Калиский, и Глебов. То, что это было убийство, я не имел ни малейших сомнений. Таких случайных совпадений не бывает.

Прибыло еще два машины милиции, оцепление расширили, нас оттеснили еще дальше. Подтянулись и двое в гражданском, которые вели себя увереннее милиционеров — явно из Службы безопасности.

Один из «гражданских» приказывал милиционерам, до нас долетали обрывки его фраз:

— … zamknąć perymetr… żadnych zdjęć… spisać świadków… — «закрыть периметр, никаких фотографий, записать свидетелей».

Другой что-то записывал в блокноте, подсвечивая себе фонариком.

Понимая, что мне нежелательно попадать в списки свидетелей, решил, что пора уносить ноги. Но напоследок все-таки обратился к пожилому мужчине, который уже несколько раз объяснял другим, что здесь произошло.

— Пан видел как это произошло? — спросил я по-русски, но стараясь не усложнять.

— Jechał szybko, nagle huk, ogień… jakby coś pękło… — он ответил по польски, но женщина, стоявшая рядом, перевела:

— Ехал быстро, внезапно хлопок, огонь… как будто что-то лопнуло…

В нашу сторону уже направлялся милиционер, который, получив указания от «гражданского», сходил в машину за записной книжкой и теперь вернулся.

Я отступил назад, прячась за других людей. Может этот поступок, а может мой высокий рост привлекли внимание милиционера.