Книга Телохранитель Генсека. Том 6, страница 54 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

— Спасибо, Владимир Тимофеевич! Вот вроде бы и лейтенант, и взрослый, а мои все со мной, как с ребенком разговаривают. Матери, так вообще ничего не докажешь. Где это видано: «Сыночка»⁈ Олеська подкалывает: «Сыночка — свиночка»… Даже не знаю. Едва не разругались все.

— Успокоиться надо. Всем. И поговори со своей девушкой, — посоветовал Николаю.

— Как поговорить? — не понял он.

— Как-как. Ртом! Словами! — я почему-то рассердился от его неуверенности. — Скажи, что тебе не нравится, почему ты раздражаешься, что тебя злит. Девчонка ведь умная, вряд ли она после разговора тебя дразнить будет.

Я остыл внезапно, так же, как и рассердился.

— Пойми, Николай, она не умеет читать твои мысли, как и ты ее. Поэтому в начале своей семейной жизни договаривайтесь, что все обиды и проблемы будете обсуждать, а не замалчивать. Просто садиться за стол и разговаривать. И слушать друг друга. Иначе я за ваш брак и гроша ломаного не дам.

Николай насупился, до самой Лубянки больше не сказал ни слова. Но когда я уже собрался выйти из салона и открыл дверь, он произнес:

— Владимир Тимофеевич, вы правы!

— Пункт первый: начальник всегда прав. Пункт второй: если начальник не прав, смотреть пункт первый, — я рассмеялся. — Николай, просто относись ко всему с юмором, и жить легче станет.

Не стал заходить к себе, сразу поднялся в приемную, встретиться с Удиловым. Но его на месте не оказалось.

— Он в своем старом кабинете, — сообщил помощник.

Поблагодарил Иванова, удивляясь, что его не перевели никуда, как многих людей из команды Андропова. Цвигун, за тот короткий срок, что занимал должность председателя Комитета, серьезно подчистил «андроповцев» в своем окружении.

— Владимир Тимофеевич, у него Николай Леонов сейчас. Аналитическая служба Первого главного управления. Уже три часа совещаются. Всю ночь здесь движение. Постоянные доклады от инспекциииз Свердловска идут. — сообщил Иванов. — Вадим Николаевич просил передать, чтобы вы, как приедете в Комитет, сразу зашли к нему.

— Спасибо, Виктор, — поблагодарил его и покинул приемную председателя КГБ.

С Леоновым я столкнулся в дверях, он пожал мне руку и быстро пошел по коридору. Я вошел в стерильный кабинет Удилова. Здесь ничего не изменилось. Разве что Вадим Николаевич. Если раньше он напоминал мне сфинкса, загадки которого никто не может отгадать, то сейчас он больше был похож на охотничью собаку, взявшую след. От его былой невозмутимости, даже пожалуй непробиваемой бесстрастности, не осталось и следа. Не знаю, может быть, сказывалась бессонная ночь, но — Удилов улыбался!

— Итак, Владимир Тимофеевич, вопрос: почему в западных газетах все-таки напечатали статьи о взрывах на Белоярской АЭС до того, как появилось подтверждение из «надежных источников»? Более, я уверен, информация о том, что диверсия сорвалась, как-раз таки было получено нашими противниками вовремя. Об этом мне только что доложил Леонов, ссылаясь и на наши источники, и на источники в Агентстве национальной безопасности США. Передали телеметрическую информацию с их спутников-разведчиков, которые висят над Уралом. Никаких признаков повышения радиационного фона их спутники не зафиксировали. И, тем не менее, компания продолжается, страхи нагнетаются, истерия нарастает. Более того, Сахаров дал еще одно интервью, на этот раз в «Вашингтон пост». Заголовок конфетка: «Зловещее молчание Кремля», потом возьмите у Иванова перевод, ознакомьтесь. Но — мне интересна ваша версия происходящего. Что вы об этом всем думаете?