Онлайн книга «Телохранитель Генсека. Том 6»
|
— Опять микробов наестся, — всхлипнула Лида. — Лидия, не уходи от ответа, — потребовал я уже строже. — Что у тебя случилось и почему ты не уходишь домой? У тебя вообще есть где жить? — Я что, так вам надоела? — она взглянула на меня полными слез глазами и… Про кого другого я бы сказал «заплакала», но Лидочка заревела, как говорят на селе — белугой. Я встал, налил в стакан воды, подал ей. Он еще минут пять успокаивалась, и когда начала говорить, то слова полились из нее так же, как только что слезы — потоком: — У меня родители в командировки часто ездили. Они оба инженеры…. Нефтяники… а я с бабушкой. В деревне, с папиной мамой. Она меня любила… — Лида всхлипнула и продолжила: — А другая бабушка, которая в городе, сильно занятая была. Я и в школу там пошла. А потом папу и маму в институт перевели работать, я тоже к ним вернулась. А сейчас они снова в командировке, а с нами бабушка живет… — и она, уткнув лицо в ладони, зарыдала. — Ну будет, будет, успокойся, — попытался ее утешить. — Если твоя бабушка болеет… — я не успел договорить, как Лида меня перебила: — Какой болеет? Да на ней пахать можно! Ей еще шестидесяти нет, здоровая, как лошадь! И на пенсии, и в Политехе преподает. Начертательную геометрию… А сейчас решила житьс нами, за мной присматривать, пока родителей нет в Москве. Ходит, вся такая важная, и морщится, как Олимпиада Вольдемаровна когда я пою. А еще постоянно одно и то же говорит: «Ты, Лидия, позор семьи! Тебе родители все лучшее дали, а ты пошла на повара учиться. У тебя не хватило мозгов не то что в институт поступить, но даже подумать о высшем образовании»… А я… я… пока мама с папой не приедут то у вас, то у подружек ночую. А домой не хочу идти. — И почему? — вопрос, скорее, риторический, и так понятно, но спросил, чтобы Лида снова не зарыдала. — Ага! А вам бы понравилось быть позором семьи? — Она сердито глянула на меня. — А я как вспомню эту математику… Бабушка весь мозг мне проела этой своей начертательной геометрией, а я только все одно думаю: на черта она мне нужна? — Бабушка? — уточнил я. — Что вы такое говорите? Да геометрия жеж! Ну как можно посылать к черту родную бабушку? — возмутилась Лида. — Ну вот, начала спорить, уже хорошо. Ты не обижайся, что я так резко выпроводил тебя из кухни, но мне с сослуживцами надо было поговорить, — я вздохнул, еще раз укорил себя: зря я сегодня так резко с ней, еще и нечаянно надавил на «больную мозоль». — А так оставайся сколько хочешь. Пока мама с папой не приедут. Или поговорим, чтобы тебе место в общежитии дали. — Не дадут. У меня прописка московская и площадь позволяет, — Лида вздохнула. — Ой, смотрите, как Аська смешно уснула, прям как ребенок! Умная собачка Ася спала на спине, раскинув в стороны лапки. Я улыбнулся. — Лида, я тоже спать, — направился, было, к двери, но Лида окликнула: — Владимир Тимофеевич, лекарства на ночь выпейте. Они там в блюдце на тумбочке. Я приготовила. — Спасибо, Лида. Я не забуду… Думал, усну сразу, но сон, не смотря на общее хреновое состояние, не шел. Что я помнил о Микояне, принявшем такое участие в судьбе матери и дочери Боннэр? Пожалуй, самое важное, что он скоро умрет. Уже в октябре этого года, причем без какого-либо криминала, совершенно спокойно — от старости. Анастас Иванович Микоян — двадцать седьмой бакинский комиссар. Помнится, был такой известный анекдот в определенных кругах. О том, как товарищ Сталин желал спокойной ночи всем своим соратникам. Пересказывать долго, но Микоян тоже фигурировал в этом анекдоте. Сталин, якобы, перед сном егоспрашивал: «Анастас Иванович, напомните мне, сколько было бакинских комиссаров?». «Двадцать шесть, товарищ Сталин!» — отвечал Микоян. «А не помните, кто был двадцать седьмым?». «Не припоминаю, товарищ Сталин», — отвечал Микоян. «А вы припомните, товарищ Микоян, пока мы вам не припомнили»… |